Страница 214 из 222
— Ну что? — спросила я, вставая навстречу.
— Беседовали, — ответил он. — Полковник задавал вопросы. Я отвечал. В основном о нашей работе, о заданиях. Спрашивал, как мы ладим, нет ли проблем.
— И как он? — спросила я. — Нездоровится? Он выглядел плохо, когда я выходила.
— Да, — кивнул Игорь. — Выглядит плохо. Бледный, уставший, вид уставший. Но держится, не жалуется. Сказал, что мы свободны, что можем идти домой.
— Пошли, — сказала я.
Мы вышли из конторы. На улице нас встретил летний день середины июня.
Солнце стояло высоко и светило так ярко, что глаза слезились от непривычки, после полумрака конторы и кабинета полковника, после серого света моей внутренней комнаты, этот свет казался почти нестерпимым, обжигающим. Я зажмурилась на секунду, потом открыла глаза, привыкая. Воздух был тёплым, почти горячим, и пах бензином, пылью и цветущими липами, где-то неподалёку, наверное, был сквер или бульвар, где эти липы росли. Ветер дул лёгкий, тёплый, но не освежающий.
Небо было высоким, ярко-голубым, без единого облачка. Такое бывает только в середине июня, когда весна уже окончательно сдала свои позиции, а лето вступило в полную силу. Где-то вдалеке играла музыка, доносилась из открытых окон. Люди шли по своим делам, кто-то гулял с ребенком, кто-то шел по рабочим делам, кто-то просто гулял, наслаждаясь погодой и отпуском. Обычная жизнь обычного города. И мы были частью этой жизни, хотя сейчас чувствовали себя чужими в ней.
Мы не сговариваясь пошли к набережной. Ноги сами несли нас к воде, к открытому пространству, где можно было дышать полной грудью, не чувствуя себя запертыми в тесных коридорах конторы, в душных кабинетах, в границах чужой воли. Мы шли молча, держась за руки, но не глядя друг на друга. Каждый думал о своём, но вместе.
Набережная была почти пустой. Только редкие прохожие прогуливались по ней, да чайки кричали над водой, кружась в поисках еды, пикируя вниз и снова взмывая вверх. Москва-река сверкала на солнце, переливаясь всеми оттенками синего и зелёного, от тёмно-изумрудного до ярко-бирюзового. По воде проплывали прогулочные катера, оставляя за собой белые буруны пены, и доносились обрывки смеха и музыки. Где-то на противоположном берегу виднелись сталинские высотки, величественные и строгие, устремлённые в небо.
Я оперлась о бетонные перила набережной. Металлические поручни были горячими от солнца, и я почувствовала, как тепло передаётся моим ладоням, поднимается по рукам выше. Вода внизу была спокойной, почти неподвижной, только у самой стенки плескались мелкие волны. Маленькие волны лениво набегали на бетонную стенку и откатывались назад, с тихим шелестом. Я смотрела на эту воду и думала о том, что она течёт куда-то, в другие города, в другие страны, в другие жизни. Как и мы.
Я повернулась к Игорю. Он стоял рядом, такой же бледный, как и я. Он смотрел на меня, и в его глазах была тревога и нежность одновременно. Ветер играл с его волосами.
— Ну? — спросил он. — Рассказывай.
Я посмотрела на него и поняла, что сейчас, здесь, на этой набережной, под этим летним солнцем, я могу рассказать всё. Или почти всё. Всё, кроме самого главного.