Страница 211 из 222
Обычная жизнь. Обычные воспоминания. Ничего особенного. И всё же, глядя на них со стороны, я чувствовала, как они складываются в одну картину, картину моей жизни. Моей настоящей жизни, которую я проживала здесь и сейчас.
И вдруг я заметила, что пустота вокруг начала как-то странно пульсировать. Сначала я подумала, что мне показалось. Но потом пульсация усилилась, стала отчётливее. По пространству начали пробегать искорки, похожие на разряды тока. Маленькие, едва заметные, но они были. Они вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли, как звёзды на ночном небе.
Я не знала, что это значит. Может быть, моё подсознание пыталось вытолкнуть полковника? Может быть, моя защита срабатывала? Или это был просто какой-то побочный эффект гипноза? Я вспомнила, что Анна Борисовна говорила о ментальных блоках, что они могут активироваться, когда чужое сознание слишком глубоко проникает в личное пространство.
Пётр Фёдорович, казалось, не замечал этих изменений. Он продолжал копаться в моей памяти, вытаскивая воспоминание за воспоминанием. Он уже добрался до моего раннего детства, я увидела себя в песочнице, с лопаткой и ведёрком. Я строю куличики из песка и украшаю их камушками.
А потом он вытащил очередное воспоминание.
Я узнала его сразу. Это была наша с Игорем близость,та самая, которую он пропустил в прошлый раз. Но сейчас он, видимо, решил посмотреть. Или просто не заметил, что это то же самое, и он опять наугад ткнул в первое попавшееся.
Голограмма развернулась. Я увидела нас в комнате Игоря, при свете настольной лампы. Его лица, наши руки, его глаза. Всё было очень интимным, очень личным. Я почувствовала, как краснею, хотя знала, что полковник не видит меня. Мне стало неловко, хотя я понимала, что в этом нет ничего постыдного.
И в этот момент он дёрнулся.
Как будто его ударило током. Он согнулся, схватился за голову, пошатнулся. Голограмма исчезла, рассыпавшись на миллион осколков, которые разлетелись по комнате и растаяли в воздухе. Искорки в пространстве стали ярче, чаще, агрессивнее. Они вспыхивали с такой силой, что я зажмурилась на секунду.
Пётр Фёдорович еще немного согнулся, потом разогнулся, потер виски. Потом он протянул руку немного вправо, пошарил в воздухе и открыл невидимую до этого мною дверь.
Он вышел, пошатываясь, и дверь за ним закрылась.
Я осталась в этой комнате одна.
Тишина стала полной. Серая пустота застыла вокруг меня, неподвижная, безмолвная. Искорки исчезли, пульсация прекратилась. Всё снова стало спокойным. Я стояла и смотрела на то место, где только что была дверь. Никакого следа.
Я стояла и думала. О том, что только что произошло. О том, что полковник ушёл, не закончив. О том, что его ударило током, или чем-то, что я приняла за ток. Может быть, это была моя защита. Может быть, моё подсознание не позволило ему смотреть дальше. Может быть, та самая сила, о которой говорила Анна Борисовна, сработала в нужный момент.
Я подошла к тому месту, где была дверь. Провела рукой по стене, гладкая, холодная, без щелей. Дверь исчезла, как будто её и не было. Я постучала, глухой звук, как о бетон. Никакого намёка на проход.
Я осталась здесь. Одна.
Но я знала, что это ненадолго. Скоро кто-то придёт за мной. Александр Петрович выведет меня из транса. И я снова стану Леной Соколовой, девушкой, которая сидит в кабинете полковника и ждёт, пока закончится супервизия. Я вернусь в своё тело, открою глаза и увижу знакомые лица. И всё будет как прежде.
А пока я стояла в серой комнате, в глубине себя, и думала о том, что сегодня я узнала о себе что-то новое. О своей памяти, о своей защите, о своих силах. Я узнала, что могу быть невидимой. Могу наблюдать. Могу защищаться. Могу влиять на то, что происходит внутри меня.
Я здесь хозяйка!!!
И это знание давало мне силу. Силу, которую никто не мог у меня отнять. Силу, которая останется со мной навсегда, что бы ни случилось в моей жизни.
Я закрыла глаза и ждала. Ждала, когда кто-то придёт за мной. И улыбалась.