Страница 145 из 222
Он помолчал, и мне стало нехорошо от этого молчания.
— Жива, — сказал он наконец. — Истощена, обезвожена, но жива. Ещё бы день-два — и всё. А так успели. Сутки была в больнице, под присмотром.
Я снова выдохнула. Жива. Слава богу, жива.
— Но, — сказал Пётр Фёдорович, и это «но» прозвучало как выстрел, — самое интересное начинается дальше.
Я насторожилась.
— Отказалась она свидетельствовать против Юрасика, — сказал он, и в его голосе я услышала горькую усмешку. — Представляешь?Все, дело закрывают.
— Что? — я не поверила своим ушам. — Как отказалась?
— А вот так. Заявила, что сама туда поехала, сама по доброй воле с ним была, никто её не насиловал и не удерживал. Всё, говорит, по обоюдному согласию.
Я вскочила со стула. В глазах потемнело от ярости и одновременно от разочарования. Потом меня затрясло от понимания происходящего.
— Это ложь! Вы же видели её! Вы же знаете, что он её держал взаперти! Как она может такое говорить? что случилось? Что с ней сделали?
— Сядь, Лена, — устало сказал полковник. — Сядь и послушай.
Я села, сжимая кулаки.
— Когда её нашли, — продолжал он, — она кричала. Наши люди, которые дверь ломали, слышали и рассказывали потом. Кричала: «Миленькие, заберите меня отсюда, он чудовище, он меня мучил!» И плакала, и тряслась вся. Всё как полагается.
— Так в чём же дело?
— А в том, что теперь она этого не помнит, — развёл руками Пётр Фёдорович. — Адвокат Юрасика, та ещё бестия, уже приезжал к ней в больницу. И, видимо, хорошо поговорил. Потому что на следующий день она написала отказ от показаний. Говорит, сама поехала, сама хотела, а кричала от страха, потому что испугалась, когда дверь ломали. И вообще ничего плохого Юрасик ей не делал. А если и делал, то все ей нравилось. А почему не худая такая и истощенная, так это просто приступ панкреатита,с ней такое бывает, с детства.
У меня перехватило дыхание. Этого не могло быть. Не могло.
— Он её запугал, — прошептала я. — Или подкупил. Или родителям её пригрозил. Он же может, у него папа генерал.
— Может, — кивнул Пётр Фёдорович. — Всё может. Или денег дали. Или пообещали, что то, от чего она не смогла отказаться. Знаешь, что она сделала?
— Что?
— Перевелась. В другой институт, в Куйбышев. Одним днём всё оформили, документы переслали, места в общежитии дали. Уезжает через неделю.
— В Куйбышев? — я не верила своим ушам. — То есть она просто… сбегает?
— Спасается, — поправил полковник. — Или её спасают. Не исключено, что ей ещё и денег дали. Чтобы молчала и исчезла.
Я сидела, глядя в одну точку.