Страница 140 из 222
Глава 50
Юрасик
— Мой друг, подполковник Смирнов, просит помощи уже полмесяца, — продолжал Пётр Фёдорович, не оборачиваясь. — Он перепробовал всё. Всех своих людей, все методы, все подходы. Он даже хотел взять этого Юрасика в оборот нелегально, но его отговорили, папа столько шума поднимет, что мало не покажется. Генеральский сынок, как-никак. А тут я. И тут ты. Неофициально, тихо, без протоколов. Никто не узнает. А правда выйдет наружу.
Он повернулся ко мне. В его глазах блестело что-то, похожее на слезу, но он быстро сморгнул.— Я не могу ему отказать, Лена. Это мой друг. И я не могу допустить, чтобы убийца гулял на свободе. Но без тебя я бессилен.
Я поднялась со стула. Ноги дрожали, но голос прозвучал твёрдо:
— Игорь знает?
— Пока нет. Но если ты согласишься, я скажу ему. Он должен быть в курсе. Но в этот раз ты поедешь одна.
Мысль о том, что Игоря не будет рядом пугала меня. Я представила его лицо, его тёмно-серые глаза, его спокойную уверенность. С ним я справлялась с чем угодно.
— В понедельник, — сказал Пётр Фёдорович. — В десять утра машина будет ждать у подъезда. Отвезут тебя, куда нужно. Я буду рядом, а ты войдёшь в комнату и сядешь за машинку. И сделаешь то, что умеешь лучше всех.
Я кивнула. Внутри всё ещё боролись страх и решимость, но решимость побеждала.
— Я сделаю, — сказала я твёрдо. — Ради Марины. Ради её родителей. Ради того парня, который её ждал.
Пётр Фёдорович улыбнулся — впервые, кажется, за весь разговор. Улыбка вышла усталой, но искренней.
— Я знал, что ты согласишься, — сказал он. — Ты хорошая девочка, Лена. С правильными инстинктами. Иди отдыхай. Понедельник всегда трудный день.
Я вышла из кабинета и долго стояла в коридоре, прислонившись к стене. В голове крутились мысли о том дне, о Юрасике, о несчастной девушке, о её женихе, который ждёт и не знает. И о том, что скоро я, возможно, узнаю правду. Какую бы страшную она ни была.
В коридоре было тихо. Где-то вдалеке хлопнула дверь, послышались шаги. Я посмотрела на часы,почти семь вечера. Надо домой, мама будет волноваться.
Я спустилась на первый этаж, вышла на улицу. Вечерний воздух пах весной и свободой. Зажглись фонари, по дороге проехала машина, где-то лаяла собака. Обычный вечер обычного города. Игорь, как всегда ждал меня.
Но я знала, что этот город может стать чуточку справедливее. Если у меня получится.
* * *
Понедельник начался рано и хмуро. За окном моросил мелкий апрельский дождь, небо затянуло серой пеленой, и настроение было под стать погоде. Я проснулась в шесть утра, хотя можно было поспать подольше, но сон не шёл. Всю ночь в голове крутились мысли о сегодняшнем задании, о Юрасике, о той несчастной девушке. Я ворочалась, считала до ста и обратно, пыталась читать, но ничего не помогало. В конце концов я просто лежала и смотрела в потолок, слушая, как за стеной посапывает бабушка, а на кухне гремит посудой мама, собираясь на работу.
Я оделась тщательно, но без вызова: тёмные брюки, светло-голубая водолазка, минимум косметики. Никаких украшений, ничего яркого. Я должна была быть незаметной, просто машинисткой, просто частью интерьера, предметом мебели, на который никто не обратит внимания. Волосы я собрала в строгий пучок, как учила Анна Борисовна: «чем меньше деталей, тем легче тебя не заметить». В зеркале отражалась обычная девушка, каких тысячи, ничем не примечательная, серая мышка. Именно такой я и должна была быть сегодня.
Мама проводила меня взглядом, но ничего не спросила, она уже привыкла к моим ранним уходам и поздним возвращениям, привыкла не задавать вопросов. Наверное, думала, что у меня свидания с Игорем или дополнительные занятия. Если бы она только знала…
Чёрная «Волга» ждала у подъезда. Виктор Семёнович стоял, прислонившись к капоту, и курил, глядя на мокрый асфальт. Дождь моросил, покрывая его плечи мелкими каплями, но он, кажется, не замечал. Увидев меня, он молча кивнул и открыл заднюю дверцу.
— А Петр Федорович? — спросила я, садясь.
— Он уже там, — коротко ответил Виктор Семёнович, занимая место водителя. — Выехали пораньше, готовят позицию. Не волнуйся, всё под контролем.
Машина тронулась, и я откинулась на сиденье, глядя в окно. Москва просыпалась медленно, нехотя, под моросящим дождём. Люди спешили на остановки, прячась под зонтами, троллейбусы плыли по лужам, дворники в бушлатах сметали с тротуаров вчерашний мусор. Обычное утро обычного города. Но для меня оно было совсем не обычным.
Мы ехали долго, около часа. Сначала по Ленинградскому шоссе, потом свернули куда-то в сторону, попетляли по дворам, выехали на набережную, потом снова нырнули в спальные районы. Я давно перестала пытаться запоминать дорогу — всё равно каждый раз путалась в этих лабиринтах. Виктор Семёнович вёл машину уверенно, но без спешки, соблюдая все правила, чтобы не привлекать внимания.
Наконец мы оказались в районе, которого я не знала. Судя по указателям, это было где-то около станции метро «Полежаевская». Унылые пятиэтажки, промзона, заводские трубы вдалеке, редкие прохожие, спешащие по делам. Машина остановилась у трёхэтажного здания из красного кирпича, старого, дореволюционной ещё постройки, с облупившейся краской на окнах и ржавой водосточной трубой. Никаких вывесок, никаких опознавательных знаков. Просто красный кирпич и серое небо над ним.
— Приехали, — сказал Виктор Семёнович. — Выходи. Тебя встретят.
Я вышла под дождь, подняла воротник куртки и быстро побежала к подъезду. Дверь была тяжёлая, металлическая. Я нажала кнопку, как учили, и дверь щёлкнула, открываясь.
Внутри пахло сыростью, старой краской и ещё чем-то неуловимо казённым. Узкий коридор, лестница вверх, обшарпанные стены. Я поднялась на второй этаж и сразу увидела его.
Пётр Фёдорович стоял у окна в коридоре и курил, глядя на улицу. Но я узнала его не сразу. Вместо привычного строгого костюма на нём были мешковатые брюки неопределённо-серого цвета и унылый тёмно-зелёный свитер в белую крапинку, какой носят работяги на заводе или пенсионеры на даче. Свитер был великоват, висел мешком, и полковник в нём выглядел не как грозный начальник спецотдела, а как обычный мужик, каких тысячи, уставший, небритый, с потухшим взглядом. Я даже засомневалась на секунду — он ли это?
— А, Лена, — сказал он, заметив меня, и улыбнулся краешком губ. — Заходи. Вид у тебя подходящий. Молодец, что без пафосе.
— Спасибо, — ответила я, оглядывая его наряд. — А вы… вы тоже переоделись?