Страница 137 из 222
Глава 49
Личное задание полковника
— Я же сказала, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи. — Дома тренировалась. На старой машинке.
— Слепая печать, десятью пальцами, без ошибок, со скоростью… — он глянул на лист, прикинул, — Это не просто «дома тренировалась», Лена. Это месяцы, если не годы, ежедневной практики. Этому не научиться в одиночку, без системы, без учителя. В Союзе такие курсы есть только в специальных учебных заведениях.
Я пожала плечами, надеясь, что выгляжу достаточно естественно. Сердце колотилось где-то в горле.
— Может, у меня талант. Или память хорошая. Я вообще быстро учусь.
Он помолчал, глядя на меня поверх очков. Потом снял их, убрал в футляр, положил лист в ящик стола.
— Ладно, — сказал он. — Талант так талант. В конце концов, у нас тут все с талантами. Ты нам очень пригодишься, Лена. Таких людей, как ты, у нас нет. Машинистки у нас есть, опытные, с многолетним стажем. А слепая печать, это совсем другой уровень. Это скорость, это точность, это возможность работать, не отвлекаясь.
— Я могу идти, — спросила я.
— Можешь. Теперь у тебя будут еще одни тренировки. Печатать на машинке это одно. А печатать так, чтобы ни одна буква не отличалась от стандарта, чтобы нельзя было определить, кто печатал, где, на какой машинке, это другое. Этому мы тебя научим. У нас есть эксперты-почерковеды, они работают и с машинописью тоже. Будешь заниматься с ними.
Он подошёл к столу, открыл ящик и достал оттуда стопку бумаг.
— Вот, возьми. Это документы для тренировки. Тексты разные. Твоя задача перепечатывать их без ошибок, соблюдая все поля, все отступы. И главное одинаково. Чтобы каждая буква была на одном и том же месте. Поняла?
— Поняла, — кивнула я, принимая бумаги. Стопка была увесистой, листов пятьдесят, не меньше.
— Иди, — сказал он. — Занимайся с остальными. Через неделю покажешь, что получилось.
Я вышла из кабинета, прижимая к себе стопку бумаг. В коридоре остановилась, прислонилась к стене и выдохнула. Кажется, пронесло. Он поверил. Или сделал вид, что поверил. В любом случае, я получила новое задание.
В зале Игорь уже вовсю работал с инструктором. Они отрабатывали удары, блоки, захваты на манекенах. Игорь двигался быстро, чётко, экономно, каждое движение было точным, без лишней суеты. Иван Дмитриевич кивал, изредка поправлял, показывал что-то своё. Увидев меня, Игорь улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.
Я села на скамейку у стены, положила бумаги рядом и стала наблюдать. Анна Борисовна подошла ко мне.
— Ну как? — спросила она. — Удивила старика?
— Кажется, да, — ответила я. — Дал задание.
— Молодец, — кивнула она. — Такие навыки всегда в цене. А теперь давай-ка я тебя поспрашиваю о твоём даре. Мы не до конца выяснили механизмы…
Она села рядом, и начался очередной сеанс вопросов и ответов. Я рассказывала, как чувствую мысли, как отделяю свои от чужих, как вхожу в контакт. Она записывала, уточняла, задавала наводящие вопросы. Иногда я уставала от этого, но понимала, что это нужно для них, для меня, для нашего общего дела.
* * *
За окном светило апрельское солнце. По коридорам ходили люди в штатском, занимаясь своими таинственными делами. Москва жила своей обычной жизнью, шумной, суетливой, противоречивой. А мы становились частью чего-то другого, чего-то большего. И это пугало и завораживало одновременно. Но когда я смотрела на Игоря, который с увлечением отрабатывал удары, когда чувствовала его присутствие рядом, страх отступал. Мы были вместе. А значит, всё будет хорошо.
Неделя пролетела как один день. Школа, тренировки, снова школа, снова тренировки, жизнь вошла в привычную колею, насколько это слово вообще применимо к нашему существованию. К обычным занятиям по физподготовке добавились специальные: теперь я два часа в день проводила за печатной машинкой, доводя скорость и качество набора до совершенства, а Игорь пропадал в тире с Виктором Семёновичем, оттачивая стрельбу из разных видов оружия.
Я полюбила эти часы за машинкой. Странно, но в этом механическом ритме было что-то успокаивающее. Пальцы летали по клавишам, буквы ложились ровными рядами на бумагу, и на время я забывала о том, кто я и где нахожусь. Просто буквы, просто строчки, просто работа. Иногда я печатала учебные тексты, которые давала Анна Борисовна — какие-то отчёты, справки, инструкции. Иногда просто стихи, которые помнила наизусть. Пальцы запоминали расположение клавиш, и через пару дней я уже могла печатать, глядя в окно или на стену, не следя за процессом.
Анна Борисовна гоняла меня по ментальным упражнениям с утроенной силой. Мы работали над концентрацией, над способностью проникать в защищённое сознание, над умением вычленять нужную информацию из хаоса мыслей. Я уставала так, что к вечеру валилась с ног, но чувствовала, как растёт мой навык, как послушнее становится дар. Иногда мне казалось, что я слышу мысли даже тогда, когда не хочу, они просто вплывали в сознание, как волны на берег. Приходилось учиться ставить усиленные блоки, отгораживаться, защищаться. Анна Борисовна говорила, что это так же важно, как и умение читать.
Игорь тоже менялся. Не внешне,внешне он оставался всё тем же спокойным, немногословным парнем с тёмно-серыми глазами и разбитой губой, которая уже почти зажила. Но внутри него словно закалялся стержень. Он всё реже спрашивал, всё чаще просто делал. И я видела, как Виктор Семёнович, глядя на него, довольно кивает, из Игоря получался отличный оперативник. На полигоне он выбивал почти все десятки, в спаррингах двигался быстро и жёстко, а на занятиях по тактике удивлял преподавателя нестандартными решениями.
Мы виделись реже, чем хотелось бы. Днём школа, вечером тренировки, потом короткие встречи у моего подъезда, быстрые поцелуи, редкие разговоры. Но каждое такое мгновение я ценила, как драгоценность. Когда мы вместе, мир становился чуть менее опасным.
В пятницу, после очередной тренировки, когда я уже собиралась домой, меня вызвал Пётр Фёдорович.
Я зашла в кабинет, ожидая обычного разноса или очередного теста. Но полковник сидел не за столом, а в кресле у окна, и вид у него был… задумчивый. Даже слегка виноватый. Это было настолько необычно, что я насторожилась. Он редко позволял эмоциям отражаться на лице, а тут явно что-то происходило.
— Садись, Лена, — сказал он, указывая на стул напротив.
Я села, положив руки на колени, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри уже всё сжалось от предчувствия. Он помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил: