Страница 136 из 222
Я села на стул перед машинкой. Провела пальцами по клавишам. Они были мягкими, с лёгким, приятным ходом, почти как на современном ноутбуке, только ход чуть глубже. Справа рычажок перевода строки, сверху ряд кнопок и переключателей, значения которых я не знала. Но главное нужно было вставить бумагу.
Я взяла лист из стопки, лежащей рядом. Белый, плотный, хорошего качества. Попыталась заправить его в валик. С первого раза не получилось, лист перекосило, один край завернулся, и я поняла, что сейчас всё испорчу. Я вытащила лист, расправила его, попробовала снова. Опять криво. Чёрт, в будущем всё было проще, принтеры, копиры, а тут нужно иметь навык.
Пётр Фёдорович стоял рядом и молча смотрел. Не вмешивался, не подсказывал. Просто ждал.
С третьего раза у меня получилось. Я нажала рычажок, валик провернулся, и лист встал ровно, плотно прилегая к валику. Я выдохнула.
Положила пальцы на клавиатуру. Они легли привычно, указательные на «а» и «о», как учили когда-то на курсах, остальные по рядам. Я закрыла глаза на секунду, вспоминая ощущение. Потом открыла и начала печатать.
«Я умею печатать быстро и вслепую. Это очень полезный навык. Надеюсь, он пригодится в работе. Я буду стараться и учиться дальше.»
Клавиши откликались мягко, почти бесшумно, с лёгким шелестом. Но нажим был другой, не такой, как на компьютерной клавиатуре из будущего, где пальцы просто касаются кнопок, и сигнал уходит. Здесь нужно было нажимать сильнее, с усилием, чтобы литеры ударяли по бумаге. Каждое нажатие сопровождалось лёгким стуком, и буквы отпечатывались на листе чёткими, ровными рядами.
Сначала я сбивалась, пропускала буквы, пальцы путались, непривычные к такому усилию. Но потом я приноровилась. Пальцы сами запоминали нужное давление, нужную амплитуду. Я поймала ритм, и строчки побежали ровно, одна за другой.
«Мама мыла раму. Мама мыла раму. В Москве весна 1989 года. Скоро экзамены, но мы с Игорем теперь работаем на специальной службе. Это странно и страшно, но мы справимся.»
Последнюю фразу я печатать не стала, мало ли, кто будет читать. Просто заполняла строчки первым, что приходило в голову. Отрывки из школьных сочинений, строки из стихов, которые помнила, просто бессмысленные наборы слов.
Я печатала, не глядя на клавиши, глядя только на бумагу. Пальцы летали над клавиатурой, и это было похоже на танец, на музыку, на что-то ритмичное и успокаивающее. Я не думала о том, что делаю, просто позволяла рукам работать.
Минут через пять я закончила, нажала рычажок перевода строки в последний раз и вытащила лист из машинки. На нём было около двадцати строчек, аккуратных, ровных, почти без ошибок.
Я протянула лист Петру Фёдоровичу. Он взял его, надел очки, я впервые видела его в очках, они делали его старше, профессорски-строже и внимательно прочитал. Потом перечитал ещё раз. Потом посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
— Где ты этому научилась? — спросил он тихо. В его голосе не было угрозы, только искреннее любопытство.