Страница 129 из 222
— Морок всегда спадает постепенно, — сказал он. — Сначала возвращается способность говорить, потом осознавать себя, потом реагировать на окружающее. Вы ушли в последний момент. Ещё минута и вас бы заметили и наверняка бы взяли.
Я представила эту минуту. Представила, как мы не успеваем, как нас хватают, как везут обратно, в те подвалы, откуда не выбираются. Как разлучают с Игорем. Как допрашивают. Как пытают. Как…
— Не думай об этом, — сказал Игорь, словно прочитав мои мысли. — Всё позади. Мы едем домой.
— Домой, — повторила я. Странное слово. Где теперь наш дом? В школе? В институте с табличкой ЖКХ? В комнате Игоря, где пахнет его одеколоном и моделями самолётов? В моей комнате, где на столе всё ещё лежат учебники к экзаменам, которые мы, наверное, уже никогда не сдадим?
Я не знала. Но одно я знала точно: мы вместе. И это главное.
Машина петляла по вечерним улицам, увозя нас всё дальше от больницы, от опасности, от того умирающего человека, чью тайну я унесла в своей голове. Где-то позади остался охранник с электронной игрушкой, который, наверное, уже понял, что кто-то проник в палату, и теперь мечется в панике. Где-то позади остался Александр Петрович, наш гипнотизёр, который, надеюсь, тоже успел уйти. Где-то позади осталась та страшная палата с пищащими приборами и человеком в бинтах, который, возможно, уже встретил свою Оливию.
А мы ехали вперёд. В новую жизнь. С новым знанием, которое, возможно, спасёт чьи-то жизни. Или погубит наши. Мы не знали. Но мы были вместе, и это было единственное, что имело значение.
* * *
Утро встретило меня серым, хмурым небом и противным писком будильника. Я открыла глаза и несколько секунд лежала, пытаясь понять, где я и что со мной. Потом воспоминания вчерашнего вечера обрушились лавиной: больница, умирающий агент, его мысли, его бабушка Оливия, погоня, чёрная «Волга», уносящая нас в ночь.
Я села на кровати, обхватив голову руками. Голова гудела, как трансформаторная будка, перед глазами всё ещё мелькали образы,бордовая ковровая дорожка, дверь, мраморный пол вестибюля. Я попыталась сосредоточиться, но мысли разбегались, как тараканы от света.
Надо вставать. Надо в школу. Надо делать вид, что всё нормально.
Я оделась на автомате, школьная юбка, свитер, куртка. Посмотрела на себя в зеркало: бледная, под глазами тени, взгляд затравленный. " Леночка, выпускница из 10″Б", идёт на уроки, — усмехнулась я про себя. — «Если бы они знали»…
Выходя из подъезда, я уже привычно искала глазами Игоря. Он всегда ждал на том же месте, у дерева, прислонившись плечом к стволу. Но сегодня я увидела не только его.
Рядом с ним, у тротуара, стояла чёрная «Волга». Та самая. Знакомая до боли.
Я остановилась на секунду, потом усмехнулась. Раньше нас так встречал только Зигзаг на своей красной «девятке». А теперь, вот, новый уровень. Чёрная «Волга» вместо красной «девятки». КГБ вместо криминала. Прогресс, ничего не скажешь.
Игорь подошёл ко мне, взял за руку. Его лицо было таким же бледным, как моё, под глазами, такие же тени. Видно, он тоже плохо спал эту ночь.
— Ты как? — спросил он тихо.
— Нормально, — соврала я. — А ты?
— Тоже нормально, — соврал он.
Мы оба знали, что врём, но сейчас было не до откровенностей.
Из «Волги» вышел Виктор Семёнович. Сегодня он был без пальто, в простом тёмном пиджаке, но лицо всё то же невозмутимое, ничего не выражающее. Он окинул нас быстрым взглядом и коротко бросил:
— Садитесь. В школу сегодня не пойдёте. Дело не терпит отлагательств.
— А в школе? — спросила я. — Учителя могут задавать новые вопросы…
— Уже всё решено, — отрезал он. — Им позвонят, скажут, что вы на олимпиаде. Садитесь, не задерживаем.
Мы переглянулись с Игорем и послушно забрались на заднее сиденье. «Волга» тронулась с места, и я вздохнула, вспоминая свою школу, знакомые стены, одноклассников, которые как раз начинали подтягиваться к урокам. Обычную жизнь обычных школьников. Которая теперь была не для нас.
Дорога до Автозаводской заняла около часа. Мы ехали молча, каждый думал о своём. Игорь держал меня за руку, и это было единственное, что успокаивало. За окнами мелькал утренний город, люди спешили на работу, открывались магазины, дворники сметали с тротуаров вчерашний мусор. Жизнь шла своим чередом.
Здание с табличкой «Жилищно-коммунальное хозяйство» выглядело так же уныло, как и в прошлый раз. Мы поднялись на второй этаж, прошли по знакомому коридору и вошли в кабинет Петра Фёдоровича.
Он сидел за столом, как всегда, подтянутый, в строгом костюме, с аккуратно зачёсанными седыми волосами. Перед ним лежала раскрытая папка, на столе дымилась чашка кофе. Увидев нас, он кивнул на стулья:
— Садитесь. Сразу к делу.
Мы сели. Пётр Фёдорович несколько секунд смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое, не просто интерес, а почти жадное внимание.
— Всё прошло гладко, — начал он. — Наши люди в больнице доложили: охрана ничего не заподозрила. Утром сменился караул, никаких докладов о проникновении не поступало. Агент пока жив, состояние стабильно тяжёлое. Так что можете выдохнуть, вас не ищут.
Я выдохнула. Игорь рядом со мной тоже расслабил плечи.
— Но это только начало, — продолжил Пётр Фёдорович. — Теперь, Лена, мне нужны подробности. Все. До мельчайших деталей. Рассказывай всё, что видела, слышала, чувствовала. Ничего не упускай, нам нужно уже сегодня найти пленку.
Я кивнула, собираясь с мыслями. Пётр Фёдорович взял ручку и приготовился записывать.
— Я вошла в его сознание, — начала я. — Это было трудно, потому что он был в странном состоянии, между жизнью и смертью. Его мысли были хаотичны, перемешаны. Но потом я нашла… я нашла к нему подход. Он принял меня за свою бабушку, Оливию. Решил, что я пришла забрать его в мир иной.
Пётр Фёдорович кивнул, записывая что-то в блокнот.
— И что дальше?
— Я сказала ему, что не могу забрать его, пока у него есть незаконченное дело. Что он должен передать плёнку своим, иначе останется здесь навсегда. Он испугался и показал мне… показал образы.
— Какие образы? — Пётр Фёдорович подался вперёд. — Рассказывай подробно, не торопись.
Я закрыла глаза, пытаясь восстановить картинку.
— Сначала я увидела автобусную остановку. Старую, с ржавой табличкой. Вывеску не видела, он прошел с другой сторону от вывески. Рядом, газетный киоск, закрытый, голубого цвета. Через дорогу сквер. Деревья там были… кажется, липы или тополя, голые ещё, без листьев. Скамейка покосившаяся. Вечер, зажигаются фонари.