Страница 127 из 222
И в этот момент я почувствовала прикосновение.Чья-то рука сжала мою ладонь. Резко, сильно, выдёргивая из этого видения, как выдёргивают утопающего из воды. Я открыла глаза.
Игорь стоял рядом, вцепившись в мою руку. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, губы плотно сжаты. Он молча показал глазами на свои часы.Я перевела взгляд на маленькое табло. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самую пропасть.Шесть минут. У нас оставалось всего шесть минут.
Я с сожалением посмотрела на человека в бинтах. Он лежал неподвижно, приборы всё так же пищали, зелёная линия пульса бежала по экрану, иногда сбиваясь, но всё ещё живая. Я так и не узнала, есть ли там плёнка на самом деле, и что именно он мне показывал. Номер гостиницы я видела, но какой? ' Но этого мало, слишком мало. Нужна гостиница. Нужно точное место.
Я попыталась снова нырнуть в его сознание, но Игорь не отпускал мою руку. Он тянул меня, заставляя подняться. Я сопротивлялась секунду, другую, но потом поняла: он прав. Если мы не уйдём сейчас, не уйдём немедленно, мы попадём в ловушку. И тогда всё, что я узнала, всё, чем мы рисковали, будет напрасно.
— Надо уходить, — одними губами сказал Игорь. — Срочно. Лена, пожалуйста.
Я кивнула. Встала. В последний раз посмотрела на человека на кровати, он дышал, тяжело, с хрипами, но дышал. Может, он ещё выживет. Может, его обменяют. Может, он ещё увидит свою Оливию, только не в том мире, а в этом. А может, умрёт через минуту, так и не узнав, что к нему приходила не смерть, а семнадцатилетняя девчонка, которая вытянула из него последнюю тайну.
Мы бесшумно двинулись к выходу. Каждый шаг давался с трудом, ноги стали ватными, колени дрожали. Я боялась, что сейчас заскрипит половица, или я споткнусь, или что-то упадёт, и тогда…
И в этот момент за дверью раздался звук.
Мелодичная трель, та самая, которую издаёт электронная игра, когда волк проигрывает. Динь-динь-динь-диииинь — грустная, протяжная, финальная нота.
А потом злая, грубая ругань. Охранник выругался так, что даже сквозь дверь было слышно каждое слово, каждую интонацию.
До этого он молчал. Всё время, пока мы были в палате, он молчал, только игра тихо попискивала, иногда прерываясь грустными звуками проигрыша. А теперь, охранник заговорил. Громко, зло, от души, не сдерживаясь. Голос у него был низкий, прокуренный, с хрипотцой.
Мы с Игорем переглянулись. Я увидела в его глазах то же, что чувствовала сама. Холодок побежал по спине, волосы на затылке зашевелились.
Морок начал спадать.