Страница 109 из 222
Он убрал документы в ящик стола, запер его на ключ, ключ положил в карман пиджака.
В дверь снова постучали, Наташа внесла поднос с тремя чашками, заварным чайником, сахарницей и тарелкой нарезанного лимона. Молча расставила всё на приставном столике у окна, и вышла.
Пётр Фёдорович поднялся, подошёл к столику, разлил чай по чашкам.
— Пейте, — сказал он, протягивая нам. — Снимает стресс. Нам ещё о многом нужно поговорить. О ваших способностях, о ваших планах, о том, как мы будем жить дальше. Время есть, никуда не торопимся. Позже вас отвезут домой. А потом начнём знакомство с коллективом. И начнётся ваша новая жизнь.
Я взяла чашку. Фарфор был горячим, почти обжигающим пальцы. Чай пах бергамотом и чем-то ещё, неуловимым, чужим. Я сделала глоток, и тепло разлилось по телу, немного притупляя тот ледяной страх, который всё ещё жил где-то внутри.
Игорь сидел рядом, пил чай молча, глядя в одну точку. Его рука снова нашла мою под столом, сжала, не отпуская.
— Пётр Фёдорович, — сказала я тихо. — А что будет с нашими родителями? Они же будут задавать вопросы. Беспокоиться.
Он посмотрел на меня поверх чашки, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— Об этом не волнуйтесь, Лена. Мы всё подготовим. Они еще будут гордиться Вами. Завтра вашим родителям позвонят из школы, скажут, что вы прошли специальные тесты и это большая честь и большие возможности. Родители будут гордиться вами. И ни о чём не догадаются. Такое уж наше ремесло.
Я кивнула. Это было лучшее, что я могла услышать в этой ситуации. Мама не будет плакать. Папа не будет подозревать. Бабушка будет верить, что я она из тех счастливчиков, попавших под специальную программу, и радоваться за меня.
— А… Игорю? — спросила я, кивнув на него. — Ему же нужен врач. Губа, синяк…
— Уже вызвали, — отозвался Пётр Фёдорович. — Наш штатный доктор сейчас подъедет. Осмотрит, обработает, если надо — перевяжет. Не волнуйтесь, всё в наших руках.
Он допил чай, поставил чашку на стол.
— А теперь, ребята, давайте поговорим по-настоящему. О ваших дарах. О том, что вы умеете, что не умеете, чему хотите научиться. Можете рассказывать всё, здесь безопасно. Эти стены, — он обвёл рукой кабинет, — слышали многое. И никому не расскажут. Кроме меня, конечно.
Игорь посмотрел на меня. Я посмотрела на него. И мы начали говорить. Впервые свободно, без страха, без оглядки на то, что нас могут услышать. Потому что те, кто мог нас услышать, теперь сидели напротив и сами задавали вопросы.
Наша новая жизнь началась.