Страница 106 из 222
— Да, — ответила я, и мой голос прозвучал хрипло, как у простуженной. — Я замечала. В первый раз, когда мы… когда я пыталась доказать ему, что у меня есть дар, это ещё получалось. Но с трудом. Я тогда списала на свою неопытность. Думала, что просто не умею толком. А потом…
Я замолчала, вспоминая. Потом я перестала пытаться. Потому что не хотела знать, о чём он думает. Потому что его мысли — это было его личное пространство, в которое мне не хотелось вторгаться. Иногда, в моменты его сильных эмоций, мне удавалось что-то услышать или скорее почувствовать. А потом я просто привыкла.
— Потом я просто думала, что это я сама не хочу знать, о чём он думает, — закончила я честно. — И привыкла. Даже не пыталась больше.
Полковник — Пётр Фёдорович, как он представится чуть позже — удовлетворённо кивнул.
— Именно так и работает природная защита у сильных эмпатов-блокираторов. Они не осознают своего дара, не тренируют его, но он работает на подсознательном уровне. Отталкивает любые попытки вторжения. Мы три недели пасли вас, Лена. Три недели! Я лично выходил на задания, сидел в машинах, наблюдал, пытался считать. Тебя я не трогал, ты могла заметить, почувствовать чужое присутствие. А вот твой друг… — он хмыкнул и потёр висок. — Это стоило головной боли и ему, и мне. Каждый раз, когда я пытался пробить его защиту, у меня начинала раскалываться голова. И он, кстати, тоже жаловался, правда?
Я вспомнила. Неделю назад, кажется, или чуть больше, Игорь несколько дней подряд ходил мрачный, тёр виски и говорил, что голова болит, как будто кто-то сверлит. Я списывала на усталость, на подготовку к экзаменам, на весенний авитаминоз. А это был он. Полковник. Пытался пробить защиту.
— Да, — сказала я тихо. — Жаловался. Головные боли были.
Пётр Фёдорович удовлетворённо кивнул.
— Ну вот. Теперь ты понимаешь картину целиком. Вы не просто двое влюблённых подростков, попавших в переплёт. Вы — уникальный феномен. Природный приёмник и природный блокиратор в одной связке. Такое сочетание у пар встречается раз в сто лет, если не реже. И вы, даже не осознавая этого, уже работаете как единая система. Он защищает тебя от ментальных атак, даже не зная об этом. Ты читаешь для него окружающих, хотя он об этом не просит. Идеальный тандем.
Он поднялся, прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Я следила за ним взглядом, чувствуя, как мысли путаются и наскакивают одна на другую.
— Итак, Лена, давай знакомиться официально. Меня зовут Пётр Фёдорович, я начальник отдела специальных психофизических исследований при КГБ. Звучит скучно, но на самом деле мы занимаемся именно такими, как вы. Людьми с нестандартными способностями. Изучаем, развиваем, применяем там, где обычные методы не работают. Моя структура подчиняется напрямую Совету Министров, и у нас есть право забирать особо ценные кадры из любых передряг. В том числе и уголовных.
Он остановился напротив меня, посмотрел в глаза.
— То, что случилось сегодня с Игорем, это, конечно, неприятность. Но неприятность поправимая. Пистолет, валюта, нападение, всё это можно замять. Сделать вид, что ничего не было. Списать на ошибку задержания. При условии, конечно, что вы согласитесь сотрудничать.
Он сделал паузу, давая мне осознать его слова. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри, сквозь пелену страха и усталости, начинает пробиваться слабый, робкий лучик надежды.
— Согласитесь сотрудничать — и через час вы оба будете на свободе. Игорь — с чистой биографией, без судимости, без пятна на репутации. И вы, ребята, получите возможность развивать свой дар под руководством профессионалов. Получите образование, интересную работу, защиту от тех, кто охотится за такими, как вы. А вы уже знаете, что охотятся, многие. И не все они такие вежливые, как я.
Он сел обратно на край стола, опёрся локтями о колени, приблизив своё лицо к моему.
— Пойми, девочка. Вы с Игорем уникальное явление. Таких, как вы, единицы на всю страну. И если мы не возьмём вас под крыло, вас возьмут другие. Те, кому плевать на ваши жизни, на ваши чувства, на ваше будущее. Для которых вы — просто инструмент, расходный материал. УНИКАЛЬНЫЙ РЕСУРС, как говорил твой бывший работодатель. У меня, может быть, не самый мягкий характер, и методы иногда жёсткие, но я, по крайней мере, честен с тобой. Выбор за вами. Но помни: Игорь сейчас в наручниках, с разбитой губой, и его судьба висит на волоске. От твоего решения зависит, пойдёт ли он по этапу или через час мы будем пить чай в нормальной обстановке и обсуждать ваше будущее.
Он замолчал, глядя на меня выжидающе. Я смотрела на него, и в голове билась одна мысль: У меня нет выбора. У нас нет выбора. Но если это даст шанс спасти Игоря, я согласна на всё.
— Что нужно делать? — спросила я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.
Пётр Фёдорович улыбнулся. Впервые за весь разговор — открыто, почти по-человечески.
— Умница, — сказал он. — Я знал, что ты правильно решишь. А теперь пойдём. Надо вытаскивать твоего молодого человека из камеры и знакомиться по-настоящему.