Страница 2 из 21
Глава 1
Логово вокаттов выглядело именно так, как и должно было выглядеть жилище существ, чьим главным гастрономическим предпочтением является гниль и мертвечина. Это была просторная техническая ниша, заваленная ржавыми трубами, полуистлевшими матрасами, костями сомнительного происхождения и горами городского мусора.
Свет фонаря Габриэля выхватил из темноты старую перевёрнутую тележку из супермаркета, с разбросанной вокруг рваной одеждой.
— Какая… эклектика, — пробормотал Адриан, брезгливо приподнимая край своего испачканного тренча, чтобы не задеть кусок обглоданной собачьей туши. — Знаешь, я знал одного графа в Трансильвании. Он тоже любил собирать всякий хлам. Локоны девственниц, черепа врагов. Но у него хотя бы был вкус! А здесь просто свалка.
Габриэль пропустил тираду мимо ушей. Он методично осматривал «коллекцию» монстров, надев плотные тактические перчатки.
Свет фонаря выхватил из мусора помятую медную губную гармошку и потёртый шерстяной шарф крупной вязки с оторванной бахромой.
— Это шарф старины Майка. Он всегда спал у теплотрассы за собором, — тихо произнёс священник, бережно поднимая вещи. — А гармошка принадлежала Немому Биллу. Он не мог говорить, но играл на ней у станции метро. Дело закрыто. Мы нашли их.
Священник перекрестился, быстро и тихо прочитав короткую молитву за упокой их душ.
Адриан в это время стоял у дальней стены ниши. Он не смотрел на мусор. Его голова была чуть наклонена, а ноздри едва заметно расширялись, фильтруя запахи.
— Габриэль, — голос вампира внезапно потерял ироничные нотки. — Вокатты питаются мертвечиной и спят в грязи. От них пахнет серой и тухлой кровью.
— К чему эта лекция по криминальной биологии? — священник обернулся к нему, выравниваясь.
— К тому, — Адриан указал бледным пальцем на груду тряпья в самом тёмном углу, — что оттуда пахнет дорогим парфюмом с нотками бергамота и… абсолютным ужасом. Свежим ужасом.
Габриэль нахмурился и направил луч фонаря туда, куда указывал вампир.
Под старым, прогнившим брезентом лежал кожаный портфель. Не дешёвая подделка, а настоящий «Берлути» из телячьей кожи, с поцарапанными золотыми застёжками. Совершенно неуместная вещь в канализации.
Священник подошёл ближе и носком ботинка откинул брезент. Рядом с портфелем лежала оторванная человеческая рука. На запястье поблёскивали швейцарские часы, стекло которых было разбито. Секундная стрелка дёргалась на месте, издавая тихое, раздражающее тиканье.
Адриан присел на корточки рядом с находкой. Лужа грязи под портфелем была тёмно-багровой. Свежая кровь, ещё не успевшая свернуться до конца.
Вампир стянул перчатку с правой руки.
— Позволь мне.
Адриан осторожно опустил кончики пальцев в кровавую лужицу. Он закрыл глаза. Его дыхание остановилось. Для Габриэля прошло всего несколько секунд, но для вампира время растянулось. Кровь была архивом. Она хранила в себе последние мгновения жизни, всплески адреналина, визуальные образы и запахи, запечатлённые в угасающем мозге жертвы.
…Сбитое, хриплое дыхание. Человек бежит по мокрому асфальту в слепой, животной панике. Ночь холодна, но он насквозь мокрый от ледяного пота. Он судорожно зажимает свободной рукой ухо, пытаясь заглушить оглушающий шёпот тысяч чужих голосов, скрежет и гул, разрывающий его разум изнутри. Человек в ужасе оглядывается, хотя физически за ним никого нет. В другой руке он тащит портфель — не как сокровище, а словно приросшее к пальцам проклятие, от которого он уже отчаялся избавиться.
Психика сломлена паникой. Человек не смотрит под ноги, сворачивая в тёмный переулок. Не замечает сдвинутой решётки технического люка. Шаг в пустоту… Жуткий удар о бетонное дно ломает ему лодыжку. Боль ослепляет. Он пытается ползти по зловонной грязи, задыхаясь от рыданий, а потусторонний шёпот в голове становится всё громче…
И вдруг во мраке туннеля загораются тусклые бельма вокаттов. Когтистые лапы впиваются в его ноги и тащат вглубь канализационных ходов. Человек кричит, захлёбываясь водой и кровью. Твари начинают рвать его плоть, пока он ещё жив…
Адриан резко открыл глаза. Они полыхали алым огнём. Он брезгливо вытер окровавленные пальцы о брезент, сбрасывая с себя чужой, липкий ужас.
— Вокатты не просто нашли его тело, Габ. Они убили его, — голос вампира звучал глухо. — Но бежал он не от них.
— От чего тогда?
— Я не видел преследователя. Зато я «слышал» то, что слышал он, — Адриан поморщился. — В его голове звучал оглушительный шёпот. Этот человек был до краёв наполнен отчаянием, он буквально сошёл с ума от паники. Он бежал вслепую, провалился в открытый люк, сломав ногу, и только там, внизу, стал лёгкой добычей падальщиков.
Адриан перевёл взгляд на кожаный портфель.
— Полагаю, дело в том, что он не мог бросить. Эта вещь фонит. Она абсолютно мертва для меня, но она жаждет тепла.
Габриэль присел рядом и осторожно, кончиком ножа, подцепил застёжки портфеля. Они со щелчком открылись. Внутри не было ни документов, ни денег. Только странный предмет, плотно завёрнутый в простую ткань. Священник развернул её. На свету тускло блеснул массивный латунный цилиндр, покрытый древней клинописью, похожей на шумерскую. Механизм состоял из вращающихся колец-астролябий.
— Это некий артефакт, — мрачно произнёс Габриэль.
— Дай угадаю, — Адриан перекинул испорченный тренч через руку. — Твой Орден очень не любит, когда такие игрушки оказываются у людей, носящих швейцарские часы?
— Такие игрушки вообще не должны находиться вне стен хранилищ Ордена.
Габриэль накинул ткань обратно, собираясь завернуть артефакт, но при этом его пальцы случайно дотронулись до прохладной латуни. Он мгновенно ощутил, как зажгло печать на его ладони, среагировавшую на сверхъестественное присутствие, и в ту же секунду всё изменилось.
Как только живая плоть Габриэля соприкоснулась с металлом, руны на цилиндре вспыхнули тусклым золотым светом. Экзорцист тяжело вдохнул, пространство исказилось, и перед его глазами внезапно вспыхнуло воспоминание, которое он годами топил в молитвах. Запах гари… Крики в огне… Невыносимое, разрывающее грудь чувство собственного бессилия. Почему?.. Почему именно сейчас?.. Он пытался освободиться от жаркого наваждения, но в голове лишь всё навязчивее звучали собственные слова, которые столько раз повторял себе мысленно. «Если бы я только мог вернуться на час назад… Если бы я был быстрее…»
— Габ! Отпусти его! — резкий окрик Адриана вырвал священника из оцепенения.