Страница 16 из 21
Глава 8
Дождь лил с самого утра, и небо заволокло серым саваном туч.
Габриэль стоял за амвоном в своих литургических одеждах. Сегодня храм был заполнен лишь наполовину — обычные горожане, пришедшие за утешением перед тяжёлым рабочим днём.
Священник обвёл взглядом лица прихожан. Старушки, усталые офисные работники, молодые матери. Все они несли в себе свои сожаления, свои тайны и свои желания вернуть всё назад.
— «Всему своё время, и время всякой вещи под небом…» — глубокий, спокойный голос Габриэля разносился под сводами храма, цитируя Экклезиаста. — Время рождаться, и время умирать… Время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться.
Произнося эти древние строки, Габриэль чувствовал, как внутри него самого эхом отзывается эта истина.
Прошлой ночью демонический артефакт ударил в одну из самых уязвимых точек его души. Он вытащил на свет то, что Габриэль скрывал даже от самого себя на исповеди. Как долго он испытывал эту невыносимую жажду отменить ту самую ночь много лет назад… Ночь, когда пламя поглотило дом вместе с людьми, доверившимися неопытному экзорцисту.
«Если бы я только мог вернуться… если бы я мог тогда принять другое решение…» — эта мысль преследовала его годами. Она была его личным демоном.
Священник сделал короткую паузу, глядя на мерцающие свечи.
— Мы часто смотрим в прошлое с сожалением, — продолжил Габриэль, и теперь он говорил не заученный текст, а то, что лежало у него на сердце. — И порой мы мечтаем повернуть время вспять, чтобы исправить ошибки собственного выбора, или спасти тех, кого любим. Но иногда эта жажда становится нашей клеткой. Она заставляет нас бежать от настоящего. Сожаление — это наша слабость…
Он опустил взгляд на свои большие руки, покрытые мелкими шрамами от когтей и лезвий.
— Но, возможно… именно эта слабость делает нас теми, кто мы есть. Демоны не знают сожалений. Монстры не оплакивают прошлое. Но мы — да. Наша задача не в том, чтобы переписать историю, а в том, чтобы найти в себе силы жить с её последствиями. Принять крест своего времени и нести его с достоинством.
В храме стояла абсолютная тишина. Люди слушали его, затаив дыхание. Даже сестра Аглая, обычно сурово следящая за порядком, замерла у колонны, задумчиво опустив голову.
…Завершив мессу и отпустив прихожан с миром, Габриэль почувствовал странное облегчение. Озвучив свои страхи, он словно лишил артефакт части его незримой власти. В святых стенах храма его разум был чист.
Но стоило Габриэлю покинуть территорию прихода вечером и сесть в машину, чтобы поехать в свою служебную квартиру на другом конце города, как всё изменилось.
С каждым километром, отдалявшим его от освящённой земли, на него накатывало странное, сосущее чувство тревоги. Воздух в салоне «Импалы» казался спёртым даже с приоткрытым окном, а в ушах появился едва уловимый, но назойливый шум, похожий на шелест пересыпающегося песка.
Габриэль привычно свернул в тихий, заросший старыми вязами район, где дома из красного кирпича теснились друг к другу, словно искали тепла. Начавшийся в дороге дождь ненадолго прекратился, оставив после себя лишь запах мокрого асфальта и сырости.
Машина остановилась перед четырёхэтажным домом с аккуратным газоном и тусклым светом на крыльце. Габриэль жил на последнем этаже, в служебной квартире, предоставленной Орденом.
Внутри было так же аскетично, как и снаружи. Минимум простой мебели, лишь самое необходимое. Кровать в углу, стол, оружейный сейф, небольшой шкаф, заполненный старыми книгами да распятие на стене. И абсолютный порядок…
Но едва Габриэль переступил порог и запер дверь, как давление на виски усилилось, добавляя ощущения того, что вошёл не в собственный дом, а был ведом некой силой, завлёкшей его в ловушку. Это чувство раздражало… Священник скинул куртку, нахмурившись. Он потянулся к кобуре, но тут в кармане резко зазвонил защищённый телефон Ордена. Звук в тишине квартиры показался оглушительным.
— Отец Валериус, — Габриэль принял вызов.
— Габриэль! Это брат Томас из отдела артефакторики, — голос исследователя дрожал от волнения. На фоне выли сирены внутренней тревоги Ордена. — У нас ЧП. Объект, ранее предоставленный вами по делу убийства в техническом тоннеле, исчез.
Габриэль замер.
— Что значит исчез? Я лично сдал его в изолятор высшего уровня.
— Его никто не выносил! — сглотнув, выпалил Томас. — Ни одна из печатей хранилища не нарушена. Камеры зафиксировали, что артефакт просто растворился в воздухе. Но причина моего звонка не просто в исчезновении. Мы закончили перевод части шумерских текстов с его оболочки. Это демон-паразит. Есть несколько упоминаний этой сущности в архивах Ордена. В этих записях он известен как «Наи-Росхш». «Поглощающий время». Его ошибочно воспринимали как божество, способное исцелить душу от сожалений, но в действительности цена всегда была одна — жизнь. Артефакт работает как пространственная петля, привязанная к конкретному человеку. Когда кто-то активирует его сильным чувством сожаления, он становится «Якорем».
— Якорем… — эхом повторил священник.
— Да! Демон привязывается к нему намертво. Если Якорь попытается сбежать или избавиться от сосуда, артефакт просто свернёт пространство и вернётся к нему. Он будет преследовать жертву, сводя её с ума, пока не выпьет всё её нереализованное будущее.
У Габриэля похолодело внутри. Вот значит, как…
Возможно, это и стало причиной, по которой Хейстингс оказался в логове воккатов. Значит, существует вероятность, что он и не организовывал нападение на конвой и не похищал артефакт. Это могли быть обычные бандиты, желавшие нажиться на продаже ценных реликвий. А цилиндр сам оказался у бедолаги после того, как он коснулся его ранее.
Преследуемый демоном, Хейстингс в панике пытался выбросить портфель с артефактом. Пытался сбежать от него. Но эта дрянь возвращалась. Артефакт загнал его в те тоннели, когда он уже не разбирал куда бежать в отчаянии и ужасе перед происходящим. Бедная душа…
— Главная наша проблема даже не в самой пропаже артефакта. Послушайте! Поскольку жертва погибла от когтей вокаттов до того, как демон забрал её время, проклятие Якоря было снято. Но Габриэль… в вашем отчёте сказано, что вы всё равно столкнулись с аватаром демона. И убили его. Артефакт снова активен, поэтому он исчез. Значит, кто-то другой прикоснулся к нему с прошением. Кто это был?
В комнате священника внезапно стало невыносимо жарко. Настольная лампа замигала.