Страница 6 из 20
— Температура тела — намного холоднее окружающего воздуха. Трупное окоченение… ну, это вообще не окоченение. Он буквально стал камнем. — Майлз облокотился о дверной косяк. — Что скажете? Ваш профиль?
Габриэль обошёл статую по кругу, его взгляд был цепким, подмечающим детали. Адриан же просто стоял в тени у входа, его глаза слабо мерцали в полумраке, сканируя помещение.
— Никаких следов борьбы, кроме мелкой царапины на тыльной стороне руки. Возможно она была получена во время работы с инструментами. Дверь заперта изнутри. Словно убийца испарился…
— В каком-то смысле ты прав, Майлз.
— О чём ты? — нахмурился Корбин.
— Убийца действительно исчез, не покидая этой комнаты. Он стоял у дальней стены, — оказавшись наедине с людьми, которым полностью доверял, Адриан перестал сдерживаться. Голос его стал ниже, приобретя вибрирующие, нечеловеческие нотки, а зрачки расширились, полностью затопив радужку багровым огнём. — Там до сих пор держится неестественно низкая температура. От того, кто это сделал, веяло могильным холодом.
— Здесь, Рейвен, — Габриэль указал на тыльную сторону ладони Торна. Там, как и упоминал Майлз, виднелась небольшая царапина, из которой выступила капелька уже запёкшейся, почти чёрной крови.
Адриан плавно, словно хищник, обошёл статую. Затем осторожно, кончиком мизинца, коснулся капли крови. Его глаза на мгновение вспыхнули и погасли. Вампир замер, словно прислушиваясь к эху давно отзвучавшей мелодии.
— Странно… — проговорил он, отступая на шаг. — Очень странно.
— Что ты почувствовал? Страх? Боль? — настойчиво спросил Габриэль.
Адриан посмотрел на священника, и в его глазах было нечто новое. Не цинизм, не скука, а удивление.
— Я почувствовал… благоговение, — сказал он. — Невероятный, почти религиозный трепет. А сразу за ним — резкое, как удар ножа, осознание предательства. Он не боялся своего убийцу. Он им восхищался.
Габриэль посмотрел на застывшую фигуру Торна, на его искажённое удивлением лицо. Священник и вампир переглянулись. Это дело было не похоже ни на что, с чем они сталкивались раньше. Монстр, который не вызывал ужаса, а внушал трепет? Убийца, которого жертва встречала как музу?
— И ещё кое-что, — добавил Адриан, и его губы тронула хищная, предвкушающая улыбка. — На полу, у самого подиума. Едва заметно для человеческого глаза.
Он указал на пол. Там, на безупречно чистом бетоне, лежал один-единственный лепесток. Чёрный, как сама ночь, с бархатистой текстурой, какой не бывает у земных цветов. Он выглядел так, словно был вырезан из самой тени.
— Похоже, у нашего каменного художника была очень необычная гостья, — заключил Адриан.