Страница 18 из 20
По комнате разнёсся тошнотворный хруст ломающихся костей вампира. Рейвен захрипел, изо рта хлынула тёмная кровь, но его хватка на шее голема стала только крепче. Регенерация древнего хищника отчаянно боролась со смертельным ударом, сжигая его внутренние резервы.
— Давай, святой отец! — прохрипел Адриан, удерживая каменного монстра. Его лицо исказилось от боли и безумной усмешки. — Я не смогу держать этот памятник вечно!..
Габриэль отбросил левый клинок, чтобы освободить руку. Он перехватил оставшееся оружие обеими руками, направляя острие точно в центр груди монстра.
Печать экзорциста на его руке раскалилась, отзываясь на концентрацию воли. Габриэль вложил в этот удар всю свою веру, всю физическую силу и инерцию своего тела. Он бросился вперёд и с размаху вонзил серебряный клинок прямо в центр груди голема. Острие со скрежетом вошло в камень. Белые руны на лезвии вспыхнули с ослепительной яркостью, выжигая тёмную материю, раздвигая камень и прокладывая путь к ядру.
Лезвие с хрустом пробило зелёный кристалл внутри голема. Время, казалось, остановилось. Свет в груди Куратора вспыхнул нестерпимо ярко, а затем начал стремительно тускнеть, распадаясь на сотни грязных искр. Магия, скрепляющая камень, испарилась.
Адриан разжал окровавленные руки и отпрянул в сторону за секунду до того, как тело голема с оглушительным грохотом осыпалось на пол грудой безжизненных, потухших осколков чёрного камня.
Габриэль тяжело выдохнул и спрятал серебряные клинки в скрытые ножны под рукавами. В комнате повисла звенящая тишина, прерываемая лишь его тяжёлым дыханием и влажным кашлем вампира. Адриан привалился к стене. Его пиджак был безнадёжно испорчен, а грудная клетка всё ещё неестественно вздымалась, пока сломанные рёбра с щелчками вставали на место. Но на бледном лице блуждала победная ухмылка.
— Ну вот, — хрипло произнёс вампир, сплёвывая кровь на ковёр. — Я же говорил… големы — это просто… куски камня…
Его слова прервал шум, раздавшийся где-то внизу. Следом за ним послышался многоголосый гул и топот десятков ног по парадной лестнице. Магический всплеск от смерти Куратора не остался незамеченным. Охрана Синдиката и любопытные гости спешили проверить, что произошло.
Габриэль инстинктивно напрягся, готовясь к новому бою, но Адриан лишь устало закатил глаза. Вампир стряхнул каменную крошку с плеч, подошёл к чудом уцелевшему глубокому кожаному креслу и вальяжно опустился в него. С соседнего столика он взял чей-то нетронутый бокал с вином и закинул ногу на ногу.
— Просто стой и выгляди пугающе, мой друг, — невозмутимо скомандовал Адриан, делая элегантный глоток. — Аудиенция начинается.
Габриэль молча кивнул. Он просто перестал сдерживать ту ледяную, тяжёлую ярость, которую обычно прятал за молитвами. Выпрямившись во весь свой немалый рост, он сложил руки на груди и устремил на двери немигающий, мёртвый взгляд палача. Магическая смесь, нанесённая на его тело, мгновенно подхватила эту внутреннюю угрозу, превратив её в плотную, удушающую ауру доминирующего альфы, готового убивать.
Двустворчатые двери содрогнулись и разлетелись в щепки. В приватную комнату ворвалась толпа: големы-охранники, несколько оборотней в разорванных смокингах и пара тёмных магов с зажжёнными боевыми заклинаниями на пальцах. Они готовились разорвать убийцу на куски, но, влетев в комнату, замерли как вкопанные.
Картина была более чем красноречивой: в центре некогда роскошного кабинета возвышалась груда чёрного щебня. Рядом валялся обезглавленный труп Силаса Вейна. А в кресле, посреди этого хаоса, с бокалом вина восседал Лорд Рейвен. За его спиной, подобно изваянию мрачного божества, возвышался рослый альфа. От его фигуры исходила такая первобытная, подавляющая жажда крови, что у вошедших оборотней инстинктивно подогнулись колени. Габриэль просто смотрел на них, и в этом молчании читался смертный приговор каждому, кто сделает хоть шаг.
— Что здесь… во имя Бездны… произошло? — выдохнул один из магов, опуская руки. Магия на его пальцах нервно замигала и погасла от одного взгляда на древнего вампира и его компаньона.
Адриан медленно покрутил бокал за ножку.
— Я разочарован, господа, — произнёс он смертельно спокойным голосом. — Особняк Блэквудов всегда славился своим гостеприимством, но Куратор оказался… совершенно невыносимым собеседником. Как видите, во время переговоров он просто рассыпался. Какая хрупкая у него была конституция.
— Вы… вы убили клиента Синдиката! И Силаса! — процедил один из оборотней, стараясь не смотреть в глаза Габриэлю.
Адриан перевёл на него холодный, презрительный взгляд.
— Куратор задолжал мне огромную сумму ещё в Праге, в тысяча восемьсот девяносто втором году, — гладко, не моргнув глазом, солгал вампир. — Он почему-то решил, что покровительство Синдиката аннулирует его старые долги передо мной. Я пришёл забрать своё. Куратор отказался платить, а Силас… у Силаса оказались отвратительные манеры. Он попытался угрожать мне.
Вампир поставил бокал на подлокотник, медленно поднялся и шагнул навстречу толпе монстров. Его глаза внезапно полыхнули чистым, первобытным рубиновым светом. Клыки удлинились, обнажаясь в леденящей кровь улыбке. Воздух в комнате стал тяжёлым, как свинец.
— Я — лорд Адриан Рейвен. И я всегда взимаю плату по счетам, — его голос понизился до вибрирующего шёпота, который эхом разнёсся по комнате. — Если у Совета Синдиката есть претензии к тому, как я веду свои дела — передайте им, что они знают, где меня найти. Я всегда открыт для… личных жалоб. Есть желающие высказать их прямо сейчас?
Толпа нечисти синхронно сделала шаг назад. Никто не хотел бросать вызов одному из старейших вампиров побережья и его жуткому альфа-псу из-за кучки чёрного щебня.
— Вот и славно, — Адриан изящно поправил манжеты разорванной рубашки. — А теперь прошу нас простить. Вечер был утомительным. Идём.
Габриэль не издал ни звука. Он лишь медленно опустил руки и пошёл следом за вампиром. Толпа гостей в страхе расступалась перед ними, образуя живой коридор. Никто не проронил ни слова, пока двери особняка не закрылись за их спинами.
Как только они оказались в салоне старого «Паккарда» и отъехали на пару миль от кованых ворот, Габриэль достал из бардачка влажные салфетки и принялся ожесточённо стирать с шеи и рук остатки вонючей маскировки. Затем он достал колоратку и с облегчением защёлкнул её на шее. Освящённое серебро приятно охладило кожу, окончательно выжигая ауру оборотня.