Страница 44 из 90
— И во что же? — я застыл в вежливом ожидании.
— В эрикс, молодой господин, — старик медленно, словно нехотя всплеснул руками. — Видите ли, вся тонкая электроника — она ведь для стабильной работы требует если не эриксового напыления на компонентах, то хотя бы соседства с ним. А это — вещь опасная. Всякое пытались сделать, но без эрикса нет стабильности и качества, а с ним — нет разрешения от Самого.
Старик приподнял голову, указав пальцем вверх.
— А посему, молодой господин, хороший звук — он только здесь, — он с любовью погладит трубу ближайшего граммофона, тут же протерев её неведомо откуда взявшейся тряпочкой. — Механика и акустика. Чистый, честный звук прямо с иглы. Никакого электричества — никаких проблем. И весьма бюджетно при том.
Я медленно кивнул, переваривая услышанное и понимая, что, по всей видимости, мой проект только что откатился с «сделать легко, дайте денег» к уровню «непонятно, реализуемо ли с такой элементной базой». Я рассчитывал нанять мастеров и инженеров, купить их верность и молчание, обрисовать концепцию и получить результат…
«А теперь всё мигом поменялось. Проклятье… но проклятье интересное. Лишь слепец видит в отличиях сплошь сложности. А я могу позволить себе поискать возможности».
Я провёл в лавке ещё с четверть часа, расспрашивая охочего до хорошей беседы старика о деталях: какие материалы используют в граммофонах разных классов, как высчитывают акустику труб, существуют ли гибридные решения.
Польщённый вниманием к своему ремеслу, держатель музыкальной лавки отвечал подробно и с завидным энтузиазмом, а под конец так и вовсе продемонстрировал мне работу одного из механических оркестров — стоило ему завести махину, как в такт тихой, на удивление чистой мелодии начали двигаться крошечные фигурки музыкантов, выполненных с завидным мастерством.
— Завораживает, — искренне признался я, впервые с момента своего здесь появления послушав музыку не вживую, но при том исполненную на достойном уровне.
— В том-то и дело, молодой господин, — кивнул старик. — Механика — она живая, с ней многое научились делать ещё наши деды. А электричество… может, и с ним сладят. Но уж не при нашей жизни.
Спорить я, впрочем, не стал. Вместо этого приобрёл небольшую музыкальную шкатулку — изящную, с инкрустацией из кости и полудрагоценных камней, и с заключённой внутри мелодией, напомнившей мне вальс, под который мы танцевали с Эльзой.
А подарок это или образец для изучения — покажет время.
Распрощавшись с давшим мне столь многое мастером, я вышел на тёмную улицу, под тусклый свет керосиновых и масляных фонарей. Люди спешили по домам, а экипажей на дорогах почти не было, но я всё равно умудрился поймать свободный, чтобы не плестись до академии пешком, рискуя прибыть к воротам заполночь.
Устроившись в салоне, я приоткрыл окошко и вдохнул свежий ночной воздух, вновь ощутив нечто сродни удовлетворению… но ярче, чётче. Не просто путь, но вызов, задача, лежащая в новой для меня плоскости.
«Я сделаю то, что должно, и, быть может, в этот раз моя жизнь не пролетит, как миг, а растянется тягучим удовольствием. В память о том, кем я был и кем буду впредь».
// Прим.авт:
Нейроарт на тему: