Истинная

Глава 9



Мелек

— Иди помой руки вон тем мылом у раковины, — сказал я Грейс, выкладывая свой целительский набор на импровизированный смотровой стол. — Как закончишь, возьми баллончик рядом и ополосни кисти спреем.

После нашего разговора у барной стойки Кэти наконец согласилась, чтобы дочь помогала мне на сменах. Пока я обучал Грейс базовым основам моей страты, сама Кэти преданно вкалывала внизу, за баром. И отчаянно притворялась, будто не цепенеет каждый раз, когда заходят новые посетители, и будто у нее не леденеют ладони, если кто-то из них бросает взгляд в ее сторону.

Я присматривал за ней всякий раз, когда наверху не было работы, просто дожидаясь, когда этот корабль неминуемо пойдет ко дну. При всем моем восхищении ее стойкостью, этот иллюзорный замок Кэти рано или поздно должен был рассыпаться. Мне оставалось лишь надеяться, что в этот момент я окажусь рядом.

— Он и должен быть фиолетовым? — спросила Грейс.

Я подошел к раковине и тоже принялся мыть руки:

— Тебе не нравится фиолетовый?

— Странный выбор цвета для белой формы целителя.

— Ну, в своей страте я все равно изгой, — со вздохом заметил я. — Так почему бы не проявить бунтарство и не добавить на тело хоть какой-то цвет, кроме белого?

— Другие целители тебя не любят?

— Не особо… Но их нельзя в этом винить, — я вернулся к кушетке и взбил подушку для первого на сегодня пациента. — В свое время целительский корпус лишил меня лицензии за врачебную ошибку. Для нас это серьезный удар, учитывая, что кроме своей страты нам и жить-то особо не ради чего.

Я достал из небольшого мешочка изогнутую иглу с нитью и протянул ей:

— Будь умницей, продень нитку в ушко. Нам нужно, чтобы услуги оставались доступными для рабочих, так что обойдемся старой доброй иглой.

— Вот так?

— А ты быстрая. Вид крови не пугает? Сегодня в заведении полно джал’заров, так что к нам наверняка заглянут с колотыми ранами. Думаешь, справишься?

Она кивнула.

— Крови я не боюсь.

Парящая тележка рядом со мной видела и лучшие дни — она то и дело без предупреждения билась о пол, поэтому я не стал ничего на нее складывать. К счастью, у здешних тружениц индустрии развлечений требования были невысокими.

В дверь постучали, и нежный голос пропел:

— Ходят слухи, мой любимый целитель вернулся.

— По многочисленным просьбам, — бодро отозвался я, хотя готов был поклясться, что никогда раньше не видел эту джал’зарку.

У меня вообще частенько бывали проблемы с воспоминаниями о временах моей последней работы на Одхейме. Прошлое словно подернулось синей дымкой: лица размыты, разговоры туманны, поступки сомнительны. В каком-то смысле мне и не хотелось выяснять, насколько близко мы были знакомы.

Длинноногая красавица не спеша подошла к нам. Круглое кровавое пятно на ее топе красноречиво свидетельствовало о колотой ране. Она склонила голову и уставилась на Грейс, медленно моргая:

— Она похожа на тебя.

Я фыркнул.

— Да брось. Она куда симпатичнее.

— Только не говори мне, что она человек.

— От корней волос до самых пяток. Ее зовут Грейс, и сегодня она моя ассистентка. И если ты хоть живой душе обмолвишься, что видела человека в «Брот Аднак», Адора тебя на порог больше не пустит.

Ее губы исказились в подобии рыка, но она кивнула и опустилась на кушетку:

— Меня ужалили.

— Коготь задел ребро? — спросил я, закатывая ее топ и фиксируя его зажимом. — Выковыривать осколки костей — паршивое занятие, но, похоже, этот целился аккуратно.

— Мне нужно заделать это до следующей смены.

Грейс наклонилась, разглядывая рану, а затем перевела на меня взгляд, безмолвно требуя объяснений.

— Джал’зарцы в брачный период вонзают хвостовой коготь между ребер самки, — пояснил я. — Старая традиция. Раньше они так заявляли права на свою пару. Если у самки находили колотую рану, все понимали, что она занята.

Пациентка глухо проворчала:

— У меня тридцать шрамов от тридцати разных самцов. И ни один из них так и не заявил на меня права.

— Грейс, — позвал я. — Там есть бутылочка с золотистой крышкой. Сними колпачок, поднеси распылитель как можно ближе к ране и нажми три раза.

Она порылась в моей сумке, опустилась на колени и придвинулась ближе, крепко сжимая флакон обеими руками:

— Вот так?

— Ага. Я раздвину края раны, а ты брызгай. Готова?

— Угу.

— Раз. Два. Три. Отлично, — я взял изогнутую иглу и протянул Грейс. — Я могу оставить шов видимым, и все затянется за одно солнце. Либо сделать его скрытым, но тогда потребуется три.

— Сделай скрытый, — попросила Джал’зарка. — Ни один самец не прикоснется ко мне, пока виден открытый след. А они доплачивают, если я разрешаю себя ужалить.

Я посмотрел на Грейс и кивнул на рану:

— Давай. Все то же самое, что ты делала у меня на голове, только не уходи слишком глубоко в жировой слой.

Точные, аккуратные стежки ложились на воспаленную кожу, стягивая плоть. Азарт и гордость на лице Грейс напомнили мне о прошлом, когда у меня еще был шанс стать хирургом.

— Прекрасно, — похвалил я. — Как-нибудь, когда к нам попадет кто-то с раздробленным ребром, я научу тебя доставать осколки без специальных инструментов.

Я завязал узел и перевел взгляд на сумку:

— Достань баночку с ярко-зеленой крышкой. Ту, где нарисовано перевернутое вихревое дерево.

— Эту?

— Угу, — я перерезал нить маленьким полевым лазером. — Нанеси немного на рану. Сальве создаст защитный слой и примет цвет ее кожи.

Грейс зачерпнула крем пальцем, но в нерешительности замерла, широко раскрытыми глазами глядя на джал’зарку.

— Смелее, человек, — улыбнулась та, хотя обнажившиеся клыки вряд ли добавили Грейс уверенности.

В итоге она все же распределила мазь по коже, но ее пальцы дрожали так сильно, что мне пришлось нанести второй слой самому.

— Все готово, можешь идти, — подытожил я. — Не забудь расплатиться с Адорой на выходе. Она живо вносит в черный список тех, кто пытается уйти не заплатив.

— Спасибо, Мелек, — она наклонилась и мягко коснулась губами моей щеки.

В груди все сжалось.

Черт. Она все-таки знала меня.

Она поднялась, но перед уходом опустила мне на колени один ИК:

— Чаевые за скрытый шов. Знаю, что мазь недешевая.

Я перехватил каплевидный чип и протянул его Грейс, пока джал’зарка скрывалась за дверью: