Истинная

— За твою работу. Ты отлично справилась. И тебя даже не стошнило, а ведь рана была глубокой!

— Теперь осталось найти способ их потратить, — она зажала кредит между пальцами, разглядывая его с искренним восторгом, а затем лукаво ухмыльнулась: — Твоя бывшая? Мне говорили, у большинства ветусианцев нет опыта в… ну, понимаешь…

— В сексе, так и скажи, — я взял свежую иглу, прекрасно понимая, что она нам еще понадобится. — Ну, я не похож на большинство ветусианцев. Но отвечая на твой вопрос — я никогда не состоял в отношениях. А ты? Ну… до того, как мы прибыли сюда?

Она принялась заламывать пальцы, а на ее щеках проступил нежный розовый румянец:

— В нашей баскетбольной команде был один парень, но мы только целовались. Жду не дождусь, когда мне подберут пару.

Я понимающе кивнул, хотя в глубине души надеялся, что ей не передались проблемы ее матери со связью Гайи.

— Как-нибудь я свожу тебя на Одхейм, — пообещал я и повалился на кушетку. — Эй, тебя ведь уже продиагностировали, верно?

Она слегка расправила плечи и присела на табурет рядом:

— Меня назвали разносторонней. Сказали, я могу пойти либо в страту целителей, либо в страту ученых.

— У меня в свое время тоже было два варианта. Угадаешь второй?

Она окинула меня оценивающим взглядом с подобием улыбки:

— Для ветусианца ты довольно высокий. Воин?

— Ага. Но в яслях я без конца зацеловывал и заклеивал каждую расшибленную коленку, которая мне попадалась. По крайней мере, так мне однажды рассказал мой старый наставник. Думаю, именно поэтому меня в итоге и определили к целителям.

— Целитель… — выдохнула она, и ее взгляд на мгновение стал затуманенным. — Думаю, мне бы это понравилось. Может, у меня даже хорошо получилось бы.

— У тебя отличная мелкая моторика. Но придется научиться порядку, — я сел и указал на разбросанные вокруг открытые мази и флаконы. — В экстренной ситуации у тебя не будет времени читать этикетки. Твое рабочее место должно быть чистым и организованным. Ты должна уметь хватать вещи вслепую, потому что доля секунды порой разделяет жизнь и смерть.

Вообще-то это был чистой воды бред, учитывая, что у нас есть голосовые диспенсеры с тысячами заряженных лекарств, но ей об этом знать было не обязательно. После нескольких солнц совместного проживания даже меня допекли ее вещи, вечно валяющиеся где попало.

— Слушай, ты не против, если я пойду проведаю твою маму?

— Конечно. Передавай ей привет.

Я поднялся и направился к выходу:

— Если я кому-то понадоблюсь, спустись и скажи Адоре.

Сумасшедший ритм ночной жизни Одхейма накрыл меня сразу же, едва я свернул в главный зал, где за самым большим баром «Брот Аднак» заправляла Адора. Я коротко махнул ей рукой и зашагал по шумным служебным коридорам, где работники подпирали стены, ловя редкие минуты отдыха между наплывами клиентов.

Черная штора, отделявшая склад от VIP-зала, насквозь пропиталась запахом пролитого алкоголя и вездесущими нотками мускуса. Этот шлейф мгновенно осел на моих руках, стоило мне переступить порог. Кэти, как и в прошлые ночи, стояла за барной стойкой.

— Опять ты, — проворчала К’терра, доставая из ящика бутылки с вином и выстраивая их на полке. — Адоре пора брать с тебя плату за вход, учитывая, сколько времени ты тут торчишь. У тебя что, пациентов наверху нет?

— Заткнись, — с улыбкой бросил я и оккупировал свой привычный барный стул.

Кэти молча придвинула мне бутылку воды, ведь я у нас парень ответственный.

— Ну, как она?

— Твоя дочь поразительна, — искренне ответил я. — Если она выдержит обучение, то вполне может дорасти до хирурга.

Кэти так и просияла.

— Два поколения матерей-одиночек, и в итоге — хирург. Впечатляет, да?

Еще одно доказательство того, что разорванные связи — это у них семейное.

Я сделал глоток воды, не сводя глаз с земной женщины, из-за которой доходы «Брот Аднак» взлетели до уровня былых времен. Когда Кэти бывала наверху, она обычно закручивала волосы в пучок на макушке. Ей так нравилось. Но здесь, внизу, она оставляла их распущенными, словно пряталась за этим шелковым занавесом.

Пальцы позорно зачесались, и я принялся обводить выступившие на бутылке капли конденсата. Мне безумно хотелось запустить руки в ее волосы и собрать их для нее. Обнажить эту хрупкую шею и маленькие ушки, которыми она так упорно игнорировала мои советы.

Возьми себя в руки.

Ни к чему хорошему эти мысли не приведут, Кэти и так натерпелась. Жить бок о бок в столь тесном пространстве, сколько бы ни продлилось наше изгнание, и без того будет непросто. Я уже дважды ловил себя на том, что пялюсь на нее, пока она спит на диване, и даже придвигал стул, чтобы с комфортом наблюдать за ней, как заправский маньяк.

По крайней мере, в этом плане ее связь работала без сбоев.

Кэти вдруг вжала голову в плечи и занервничала, перебирая пальцами. Как и следовало ожидать, рядом со мной нарисовался ветусианец с чересчур ослепительной улыбкой и слишком уж прямой спиной.

— Привет, Кэти.

Бутылка выскользнула из моих пальцев, и я с глухим стуком приложился зубами о толстое горлышко. По деснам резанула боль. Откуда, блядь, он знает ее имя?

— Танасс, — отозвалась она с мимолетной улыбкой. — Тебе «Даконианского Бродягу», как обычно?

Как обычно?

Он подмигнул ей. Подмигнул!

— Сама знаешь.

Я с силой грохнул бутылку о стойку, но никто даже ухом не повел. Зуд в кончиках пальцев превратился в обжигающий жар. Если бы я не сжал руки в кулаки, конденсат на моей бутылке просто испарился бы от злости.

— Мелек! — окликнула К’терра, призывно махая мне из-за черной шторы.

Я нехотя сполз со стула и подошел к ней, прислонившись к стене у самого прохода. Мне все это не нравилось. Вообще не нравилось.

— Я нашла психолога, — сообщила К’терра, а затем с размаху ткнула кулаком мне в плечо. — Ты меня вообще слушаешь? Или твоя фантазия вовсю рисует картины того, как ты душишь этого парня?

Я глухо рыкнул и повернулся к ней:

— Ты нашла психолога.

— Он молод, но специализируется именно на травмированных пациентах.

— Хм, это кстати, — буркнул я. — И сколько ты ему рассказала?

Она придвинулась ближе, переходя на шепот:

— Про сексуальное насилие — ни слова, но он знает, что она человек. И я была крайне убедительна, когда объясняла, что ему нужно держать язык за зубами, — она сделала театральную паузу и добавила: — За два кредита за сеанс.