Страница 67 из 70
Он бросил на меня взгляд, в котором одновременно читались и злость, и усталость, а эмпатический модуль подтвердил и разочарование от моей несговорчивости, из-за чего планы ему придется менять, и попробовал надавить, придав выражению лица суровости.
Но я, понятно, не поддался. Просто полувопросительно сказал:
— Сын ваш — Игорь Сотников?
Леонид Борисович вскинул голову.
— Откуда…
— Двадцать четыре года, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Привезли его посреди ночи, помню. Селезенку разнесло, живот полный крови, литра полтора из него вычерпали. Если бы не оказанная помощь, до утра бы не дожил. Оперировал его я. Вот только почему Сотников? Вы же Беклемишев?
— С матерью его мы разошлись, и она в отместку свою фамилию ему… — машинально пробормотал он и запнулся, после чего еще тише пробормотал: — А мою фамилию откуда знаешь?
Стало очень тихо, даже марийцы перестали сплевывать и затягиваться. Только генератор где-то за корпусом мерно гудел да фонарь над воротами потрескивал на морозе.
Кивнув мне, Леонид Борисович пробормотал что-то вроде: «Погоди-ка, Сергей», — после чего позвал, не оборачиваясь:
— Петрович! Иди-ка сюда.
От второй машины торопливо подошел коренастый мужичок, в котором я с некоторым удивлением узнал Косолапова — того самого Пашку, который угрожал мне на дне рождения дочери Полины Фроловой. Язва у него была знатная, это я тоже запомнил.
Леонид Борисович внешне спокойно, хотя внутри у него все кипело, проговорил:
— Это что же получается, Петрович… Говорил, что без твоего разрешения в Морках даже мышь срать не сядет, а про Сергея Николаевича, что именно он Игоря оперировал, ты не сказал? Это как понимать? Ты меня кем выставить хотел, мразь?
С каждым его словом и без того колобкообразный Косолапов горбился и приседал так, словно Беклемишев вбивал его в мерзлую землю.
— Хотел, чтобы люди говорили, что я тварь неблагодарная?
— Да я это… — осипшим голосом пробормотал Косолапов, пряча глаза. — Я… это… я ж не знал, что он это оперировал. — Поняв, что ветер подул в другую сторону, он набрался смелости и торопливо, захлебываясь в словах, затараторил: — Но если по большому счету, Леонид Борисович, то, кроме него, и некому было спасти вашего Игорька. Мне вон… спасибо, кстати, Сергей Николаевич, тоже помог… с язвой моей, зараза такая… Так что да, он тот самый, походу, хирург.
В глазах Леонида Борисовича я разом сменил масть, и он задумчиво проговорил, посмотрев на меня:
— Тот самый доктор, значит…
— Тот самый, — согласился я. — Мир тесен, Леонид Борисович. Особенно в Моркинском районе. И Павел Петрович ваш прав, некому было, кроме меня. Штатный хирург сам заболел, в санатории он, а другой, Ачиков, ничего сложнее вывиха не исправил бы. Так что повезло вашему Игорю, что именно я оказался…
И тут Леонид Борисович встал передо мной, а потом — я даже отшатнуться не успел — сгреб меня в охапку и стиснул так, что у меня хрустнуло где-то в районе ребер.
— Спасибо, — выдохнул он мне в ухо. — Слышишь, Серега? Спасибо. Один он у меня. Один-единственный.
Краем глаза я увидел, как мужики Япара озадаченно гомонят и переглядываются: то ли это уже драка, то ли еще нет. Александра Ивановна и тетя Нина, наблюдавшие с крыльца за происходящим, синхронно всплеснули руками.
Я осторожно высвободился из объятий и снова глянул ему в лицо.
Леонид Борисович Беклемишев, 53 года
7-й уровень социальной значимости.
Отношение к носителю: Благодарность.
Одновременно я машинально перешел на докторский тон:
— Селезенку Игорю убрали, но жить с этим можно — миллионы живут. Главное, чтобы он первые два года прививки от пневмококка и менингококка не пропускал, иначе любая простуда будет цеплять сильнее, чем у других. И с контактным спортом пусть завязывает…
— В курсе уже, в курсе, — закивал Леонид Борисович, с благодарностью тряся мою руку своими двумя. — Послушай, Сергей… А давай-ка я этот свой разговор… забуду. Не было его как будто. А Гараеву я сам объясню — он мужик с понятиями, а сыну моему ты жизнь спас, так какой санаторий, о чем вообще речь, раз такое дело. Не по-людски это будет.
Обернувшись к своим, он велел:
— Сворачиваемся! Олежка, Егорыч, по машинам.
И снова обратился ко мне, только уже деловито, будто наставлял:
— Ты вот что, Сергей. Лавочку свою не сворачивай, а наоборот… разворачивай, короче.
— А как же Шамиль Гараев? — вкрадчиво спросил я.
— Тут видишь какое дело… — задумчиво проговорил он. — Если Шамилю интерес правильно объяснить, он не давить будет, а вкладываться. У него и техника шикарная есть, и бетон, и люди, каких тебе тут вовек не сыскать. Я с ним поговорю. Считай, что у тебя теперь не враг в Ижевске, а партнер.
— Партнер? — усмехнулся я. — Я не говорил, что мне нужны партнеры. К тому же они у меня уже есть.
— Да знаем мы твоих партнеров, — хмыкнул он. — С ними и будем общаться, но уже иначе, без претензий. Главное, чтобы ты был не против.
Подумав, я пожал плечами:
— До тех пор, пока партнеры не вмешиваются в работу санатория и не размывают мою долю, я не против.
— Ну и хорошо, — облегченно улыбнулся Леонид Борисович. — Ты свое дело, судя по всему, хорошо знаешь, Сергей, в него вмешиваться не будут. А вот что касается всего остального, лучше отдать большим дядям. Иначе знаешь, что произойдет? Сожрут!
— Ну-ну, — издал я смешок.
В этот момент в кармане у меня завибрировал телефон. Михалыч. Я отошел на пару шагов, принял вызов.
— Сергей! — рявкнул Михалыч так, что я отвел телефон от уха. — Ты там это, главное — ничего не предпринимай, понял? Не геройствуй, не дерзи, рот закрой и тяни время. Я уже своих поднял, Чингиз с пацанами выехали, через часик будут. Просто молчи и жди, не зли их! Скажи, что за тебя другие люди говорить будут…
— Александр Михайлович, — перебил я, глядя, как ижевские разворачивают свои внедорожники. — А поздно уже.
— Что поздно⁈ — взвыл Михалыч. — Что они тебе сделали⁈
— Да в долю вошли вроде как, — сказал я. — Ну, или собираются. Я потом объясню. Скажите Чингизу, что ехать сюда нет нужды.
В трубке повисло молчание, после чего Михалыч выругался и пообещал оторвать мне голову, если я еще что-то в таком духе отчебучу, после чего бросил трубку.
А тут и Леонид Борисович на прощание еще раз стиснул мою ладонь, влез в головную машину, и ижевские, мигнув фарами, уехали.
* * *