Страница 70 из 70
Поток пациентов закончился лишь к седьмому часу вечера. За окном флигеля давно стемнело. Можно было идти наконец заниматься своими делами, но мы с Александрой Ивановной остались, потому что она сходила на кухню к тете Нине с Аленой Петровной и притарабанила поднос, на котором стояли две кружки, чайник, плошка с малиновым вареньем и блюдце с сырниками горкой.
Мы начали есть эти замечательные сырники, поливая их вареньем, и пить чай.
— Сергей Николаевич, родной, а ведь я вас сразу не разглядела… — задумчиво проговорила Сашуля. ‑— Думала, вы подлец, которого выперли из Казани и ему деваться было некуда, кроме как к нам ехать, и то по протекции сверху.
— А оказалось?
— Ну вот взять сегодняшний день. Я же видела, что вы не для проформы всех этих пациентов осматриваете, разговариваете с ними. Люди отсюда уходили окрыленными, с верой в выздоровление.
— Правильно, именно такими и должны уходить, Александра Ивановна. Потому что в наше время почти все болезни успешно лечатся, да и с теми, что неизлечимы, можно как-то мирно сосуществовать.
— А онкология? — не согласилась она.
— А что онкология? Страшное слово, да. Но отнюдь не приговор. Каждый год такой диагноз получает лишь один человек из примерно четырех сотен. Одни опухоли сейчас лечатся очень хорошо, другие — хуже, с третьими люди годами живут как с хронической болезнью. Так что главное — не хоронить человека раньше времени. Но вы ведь не это хотели сказать?
— Не это, — согласно кивнула Александра Ивановна и усмехнулась: — Я ведь все понять тебя не могу, Сергей. Ты на десять лет младше моего Сережи, и прошлое твое нам по центральному телевиденью рассказали — звезд с неба не хватал, много пил, погряз в скандалах… Но что было, то было, а вот что сейчас… У меня ощущение, что ты… — она запнулась, подбирая слово, — святой? Тебе ведь нет никакой выгоды от приема наших нищих людей? А ты на них время тратишь.
Она задумчиво покачала головой.
А я лишь пожал плечами. Никакой я не святой. Просто почти после каждого пациента Система отмечала во мне что-то и фиксировала, как, например, после Горбуновой:
Внимание! Положительная динамика!
Зафиксировано снижение уровня кортизола и активация дофаминовой системы вознаграждения на фоне оказания медицинской помощи.
+16 часов 40 минут к продолжительности жизни.
Прогноз продолжительности жизни уточнен: 7 лет 4 месяца 11 дней.
Но мне хватало простого: человеку стало легче, а значит и мне тоже. Получалось, та же Горбунова сегодня спасала меня не меньше, чем я ее.
Ну и очки социальной значимости тоже приросли, но за всех пациентов вкупе:
Получены очки социальной значимости.
— Награда за бескорыстную врачебную помощь нуждающимся: +180.
— Награда за этический выбор без отдачи: +240.
Итого начисление: +420.
На текущем уровне (9) набрано очков социальной значимости: 8 620 / 10 000.
Вот только как это объяснить Чемышевой?
— Александра Ивановна, — сказал я, делая большой глоток чая. — А вы знаете, что от помощи людям у нас в голове настоящие гормоны выбрасываются? Удовольствия и привязанности. Дофамин, например. Окситоцин. Эндорфины. Кортизол, наоборот, может снижаться. Это ведь самая обычная физиология. — Покрутив кружку в руках, я хитро добавил: — Когда человек делает что-то полезное для другого, мозг получает сигнал: правильно, так и надо, продолжай. Оттого и легче становится. Не только тому, кому помогли, но и тому, кто помог. Так что святости тут мало, Александра Ивановна. Я, выходит, тоже свою пользу имею.
Сашуля только рассмеялась, восприняв это как забавную шутку.
Допив чай, мы вернулись во флигель, а там действительно разносились запахи вкусного пирога. Тетя Нина явно расстаралась.
Александра Ивановна сразу же ушла к себе в комнату, а я не успел, потому что открылась дверь, и из своей комнаты выглянула Элен. Увидев, что это я, поманила рукой.
— Что-то случилось? — спросил я.
Она приложила палец к губам и сделала большие глаза, затем с загадочным видом опять поманила меня к себе. Удивившись ее поведению, тем не менее я пошел к ней. Комната, которая всегда была у нее в образцовом порядке, сейчас представляла собой склад на рынке.
— Ого, — сказал я, оглядывая это безобразие. — Что это? Вы решили обосноваться в Морках и перевезли все свое имущество из Казани?
— Тише! — шикнула на меня Элен и сказала, явно хвастаясь: — А ведь я выполнила ваше задание и даже перевыполнила.
— Какое? — не понял я.
— Ну как какое. Вот же! — Она торжествующе указала наманикюренным тонким пальчиком на ближайшую коробку. — Откройте хоть одну и посмотрите, что там внутри.
Я открыл коробку и обнаружил там красивые пестрые упаковки с конфетами.
— Дальше смотрите, — велела Элен, еле сдерживая триумф.
Во второй обнаружились упаковки с женской косметикой. В третьей — какие-то нарядные сверточки.
Прищурившись, я вопросительно посмотрел на Элен. Она приосанилась и напустила на себя величественный вид. Я не выдержал, спросил:
— Неужели вы решили открыть свой магазин здесь, в Морках?
— Сергей Николаевич, Сергей Николаевич, — укоризненно покачала головой она. — Как же так можно? Ведь вы же сами поручили мне озаботиться подарками на Новый год для всех ваших друзей и знакомых.
— Ого, — чуть не присвистнул я, но вовремя сдержался, глядя на Эверест из коробок. — Да этими подарками можно одарить половину нашей необъятной Родины. От Калининграда до Тюмени уж точно. А может, и до Якутска хватит. Или я чего-то не понимаю?
— Вот именно, — сказала Элен и победно усмехнулась. — Я выполнила ваш план на все сто процентов.
— А мне кажется, перевыполнили, причем значительно, — покачал головой я. — Я думал, что это будут какие-то небольшие сувенирчики для наших и конфеты для детей, но то, что я вижу сейчас, у меня просто в голове не укладывается.
Подавив мучительный вздох и изо всей дури мысленно пнув жабу, которая тут же меня начала душить, я сказал:
— Сколько я вам должен, Элен?
— Считайте, что это мой расчет за пребывание в санатории, — хмыкнула она.
— Но здесь столько подарков, — присвистнул я. — Куда мы их девать будем?
Эта книга завершена. В серии Двадцать два несчастья есть еще книги.