Страница 37 из 49
Он шел чуть впереди, выбирая более сухие участки, и иногда показывал рукой, куда лучше наступить. Раньше меня бы раздражало, что он все время контролирует. Сейчас раздражало тоже, но уже иначе. Потому что контроль помогал. Потому что там, где я хотела шагнуть на мокрый камень, он коротко говорил «левее», и через секунду этот камень под ногой другой участницы уезжал в грязь. Потому что Максим не суетился, не делал из дождя катастрофу и не давал группе развалиться.
На третьем задании нужно было перенести условный груз — небольшой плотный мешок — от дерева до отметки, передавая его по цепочке. Мы справились быстро, мокрые, но довольные. Лариса во время передачи заявила, что если в мешке опять кабачки, она официально пишет жалобу на овощное преследование. Валера открыл, показал учебный наполнитель и получил от нее подозрительный взгляд.
— Я вам не верю. Кабачки тоже могут быть учебными.
— Можете проверить.
— Нет уж. Если я его открою и там действительно кабачок, моя психика этого не выдержит.
Мы смеялись. Даже дождь уже казался не бедой, а частью общего безобразия. Тропа пошла вниз, узкая, с мокрыми корнями и глинистыми участками. Максим замедлил группу и велел идти по одному, не толпиться, не обгонять и держать дистанцию.
— Вот сейчас без геройства, — сказал он, оглядывая нас. — Спуск короткий, но скользкий. Ноги ставим чуть боком, колени мягкие. Если нужна рука — просите.
Первые несколько метров прошли нормально. Кроссовки скользили по земле, рюкзак сидел удобно, дождь стекал по капюшону. Я даже успела подумать, что стала совсем молодцом: вон как иду, спокойно, уверенно, без паники и внутренних переговоров с высшими силами.
На этом месте, конечно, жизнь решила, что я слишком загордилась.
Правая нога попала на гладкий корень, скрытый под мокрыми листьями. Стопа поехала в сторону. Я взмахнула руками, попыталась удержаться, но рюкзак качнул назад, колено повернулось неудачно, и в голеностопе вспыхнула резкая боль.
Я села прямо на мокрую землю.
— Тамара! — голос Максима прозвучал близко и резко.
Он оказался рядом сразу. Даже слишком быстро. Опустился передо мной на одно колено, снял с плеча мой рюкзак, отодвинул в сторону и взял мою ногу выше щиколотки.
— Где болит?
Я вдохнула, попыталась пошевелить стопой и тут же зашипела.
— Здесь. Сбоку. Но я нормально. Просто поскользнулась. Сейчас встану.
— Не встанете. Сидите.
— Максим, я могу идти. У меня уже было хуже, когда я в новых туфлях пошла на день рождения к двоюродной сестре.
— Стопу на себя потяните. Медленно.
Я потянула и поморщилась. Больно было не так, чтобы кричать, но вполне достаточно, чтобы организм сразу предложил сдаться, лечь под ближайшую сосну и ждать эвакуации.
Лариса подбежала первой, Валера удержал ее за локоть, чтобы она не поскользнулась следом.
— Том! Ты как? Бледная! Дышишь? Ногу видишь? Я сейчас кого-нибудь убью, если тебе плохо!
— Лар, я просто ногу подвернула. Убивать пока рано, но можешь занять очередь.
Марина подошла медленнее, зато уже достала бутылку воды и салфетки. Эдик придерживал ее за спину на скользком участке, и она даже не оттолкнула его руку.
— Не двигайся, — сказала она. — Сейчас твой личный надзиратель примет командование, потом мы будем паниковать по графику.
Максим уже говорил по рации. Коротко сообщил координаты, описал ситуацию, попросил медика выйти к ближайшей точке эвакуации. Голос стал другим — собранным, рабочим, без единой шутки.
— До подъезда машины примерно два километра, — сказал он, убирая рацию. — Медик выйдет навстречу. Группа продолжает маршрут с Валерием и Эдуардом. Тамара идет со мной.
— Вот именно, идет, — подхватила я. — Я аккуратно. Медленно. Можно даже с палкой, я буду как старуха-разбойница.
Максим посмотрел на меня так, что моя старуха-разбойница сразу потеряла уверенность.
— Нет.
— Что нет?
— Не пойдете. Ногу нагружать нельзя.
— Но два километра! Я не могу сидеть здесь и ждать, пока меня будут вывозить как сломанный холодильник. Я дойду. Ну прихрамывая. Ну чуть медленнее. Не развалюсь же я за два километра.
— Можете усугубить растяжение. Потом выпадете из тренировок на неделю вместо двух дней.
— А если я не пойду, то выпаду из жизни от стыда прямо сейчас.
— Стыд не является медицинским показанием для пешего движения.
Он снял свой рюкзак, передал Валере, потом повернулся ко мне.
И я очень быстро поняла, что он собирается сделать.
— Нет, — сказала я первой. — Нет. Даже не думайте.
— Уже подумал.
— Максим, я серьезно. Положите эту мысль обратно, где взяли.
— Тамара, у нас мокрый склон, поврежденная нога и два километра до точки, где вас посмотрит медик.
— Нет, я ползу сама, сохраняя остатки независимости.
— Независимость сохраните в руках. Ими можете держаться за меня.
Он подхватил меня раньше, чем я успела придумать еще один юридически значимый протест. Одна его рука легла под мои колени, вторая — за спину. Мир качнулся, земля оказалась далеко, а я вдруг обнаружила себя на руках у мужчины, которого уже две недели пыталась называть исключительно солдафоном, надзирателем и угрозой моему спокойствию.
Паника пришла не из-за боли.
Боль ушла куда-то на второй план. Главным стало то, что я тяжелая. Настоящая, взрослая, пышная, сто килограммов, рюкзаком, который уже сняли, но все равно. И Максим держал меня так легко, будто это вообще не вопрос, не проблема, не повод для напряжения.
— Поставьте меня!
— Нет.
— Я тяжелая! Вы сейчас умрете!
— Не планировал.
— Я вас предупреждала. Если уроните, я вас съем.
— После вашей диеты это будет нарушение режима.
Сзади кто-то хихикнул. Лариса, конечно. Я повернула голову и увидела всю группу. Женщины смотрели на нас с разным выражением: кто-то сочувственно, кто-то с откровенным интересом, кто-то с видом «вот это поворот программы». Марина приподняла брови. Лариса стояла, прижав ладони к груди, и явно переживала не только за мою ногу.
— Идите, — сказал Максим инструкторам. — Не ждите нас. Валера, группа на тебе. Эдик, замыкаешь. На развилке отмечаетесь и сразу к базе.
— Принял, — коротко ответил Валера.
Лариса шагнула к нам.
— Том, ты точно нормально? Я могу пойти рядом. Или не рядом. Или рядом и громко комментировать, чтобы тебе было не так неловко.
— Если ты будешь громко комментировать, я попрошу Максима оставить меня в лесу.