Страница 16 из 49
Глава 7
Глава 7
Автобус остановился так резко, что все женщины дружно качнулись вперед, а чей-то чемодан с глухим стуком завалился набок. Ремней безопасности здесь, конечно, никто не предусмотрел. Видимо, организаторы решили, что неожиданное торможение тоже входит в программу физической подготовки и помогает заранее проверить мышцы живота.
Я уперлась ладонью в спинку переднего сиденья, вернулась в вертикальное положение и первым делом проверила, на месте ли сумка. Сумка была на месте. Лариса тоже. Марина сидела рядом с таким спокойным лицом, словно мы приехали не неизвестно куда, а на обычную рабочую конференцию, где максимум неприятностей — невкусный кофе и слишком слабый кондиционер.
Двери автобуса открылись, и в салон ворвался свежий воздух. Сырой, прохладный, пропахший лесом, мокрой землей и чем-то металлическим. Совсем не тот воздух, который обещали рекламные фотографии с улыбающимися женщинами и бутылками воды. На сайте все было залито солнцем, вокруг стояли аккуратные деревянные домики, а участницы выглядели так, будто только что хорошо выспались, сделали легкую зарядку и теперь собирались обсуждать пользу сельдерея.
Здесь сельдереем даже не пахло.
— Уважаемые участницы, забирайте ручную кладь и выходите, — объявила координатор, поднявшись со своего места. — Крупный багаж выгрузят сотрудники. Через десять минут начнется общее построение, поэтому, пожалуйста, не задерживайтесь возле автобуса и следуйте на площадку.
Она произнесла это спокойно, даже приветливо, но слово «построение» сразу показалось мне подозрительным. В фитнес-лагере людей обычно приглашают на встречу, приветственный завтрак или хотя бы экскурсию по территории. Строят в других местах. Например, в армии. Или перед расстрелом, но об этом варианте я решила пока не думать.
Женщины начали подниматься, вытаскивать сумки и неловко пробираться к выходу. В салоне сразу стало тесно, шумно и тревожно. Кто-то спрашивал, где чемоданы, кто-то пытался дозвониться родным, пока телефоны еще не отобрали.
Мы вышли одними из последних.
И уже на ступеньках я поняла, что платье было ошибкой. Не маленькой, простительной ошибкой вроде лишней ложки сахара в чай, а серьезным просчетом уровня «я совершенно не поняла, куда еду».
Площадка перед автобусом не выглядела как база отдыха. Она вообще не пыталась казаться местом, где человек может расслабиться, полежать на траве или сделать красивую фотографию на фоне природы. Под ногами была утоптанная земля с редкими островками травы, по краям тянулся лес, а впереди стояли низкие здания, серые палатки и конструкции, при одном взгляде на которые у меня заранее заболели руки, ноги и чувство собственного достоинства.
Турники, брусья, канаты, деревянные стены, сетки, узкие мостики и длинная полоса грязи. Все крепкое, грубое и явно созданное не для того, чтобы на этом красиво приседать в новеньких легинсах. Дальше виднелись автомобильные шины, огромные бревна и какая-то высокая конструкция с веревками. Я не знала ее назначения, но была уверена, что человеку моего веса добровольно туда лезть не следует.
Слева стояла полевая кухня. Оттуда тянуло гречкой, тушеным мясом и дымом. Запах был вполне съедобный, но почему-то не успокаивал. Он сразу давал понять, что еда здесь не радость, не утешение и не повод собраться с подругами на кухне. Еда здесь являлась топливом, выдавалась по норме и наверняка сопровождалась словами «доедаем быстро, через пятнадцать минут марш-бросок».
Справа ровными рядами стояли палатки. Ни цветочных клумб, ни фонариков, ни деревянных табличек с милыми названиями. Даже стульев возле входа не было. Только палатки, дорожки между ними и несколько мужчин в форме, которые спокойно занимались своими делами.
Мужчин оказалось много. Некоторые разгружали багаж, другие стояли возле площадки, еще двое разговаривали у здания, держа в руках папки. Все были собранные, коротко стриженные и с такими лицами, будто улыбаться разрешалось только после приказа. Они не разглядывали нас откровенно, не шутили и не пытались производить впечатление. Просто отмечали прибывших взглядами и продолжали работать.
И среди всего этого стояли мы — женщины, приехавших на программу похудения с косметичками, платьями, фенами, дорожными подушками и тайными запасами шоколада.
Я посмотрела на свое легкое платье, которое утром казалось удобным и даже вполне подходящим для красивого прибытия. Теперь оно выглядело так, будто я по дороге на летнюю веранду ресторана случайно вышла не на той остановке и попала на военные сборы.
— Я хочу официально зафиксировать, что в трезвом состоянии на такое не соглашалась, — проговорила Лариса, придвигаясь ко мне. Она старательно держала лицо, но глаза у нее уже бегали от палаток к полосе препятствий. — На сайте были домики, аккуратная спортивная площадка и мужчина с бутылкой воды. Где домики? Где бутылка? Почему вместо них я вижу канат и кухню на колесах? Если сейчас окажется, что туалет тоже полевой, я потребую возместить мне моральный ущерб.
Марина медленно поправила ремень сумки и осмотрела территорию еще раз, задержавшись взглядом на вышке.
— Домики, скорее всего, находились на фотографиях другой площадки. Или фотограф снимал так талантливо, что палатки сумели притвориться благоустроенными коттеджами. В документах было сказано, что условия приближены к полевым. Мы прочитали это, обсудили и все равно приехали. Поэтому предлагаю хотя бы первые десять минут не кричать о мошенничестве. Сначала выясним, где мы спим, чем нас кормят и есть ли здесь горячая вода. После этого уже можно будет составлять обоснованную претензию.
— Вот за что я тебя люблю, так это за умение даже истерику превратить в официальный документ, — вздохнула Лариса. — Я уже внутренне лежу на дороге и требую эвакуацию, а ты пока собираешь доказательства.
Я хотела добавить, что лежать на дороге здесь опасно: по ней регулярно ездили грузовики. Но в этот момент дверь административного здания открылась, и на площадку вышел мужчина.
Тот самый.
Темноволосый старший инструктор с фотографии.
На сайте он выглядел суровым, но все-таки немного рекламным. Там правильно падал свет, футболка красиво обтягивала плечи, а на заднем плане стояли другие инструкторы, благодаря чему вся композиция напоминала заставку сериала про мужчин, которые умеют спасать мир, чинить краны и переживать бурные чувства молча.
В жизни он оказался выше, шире в плечах и намного неприятнее для моей нервной системы.