Страница 15 из 49
Потом закончился город. Потянулись пригороды, склады, заправки, дачные поселки. Дорога становилась уже, дома попадались реже, деревья подступали ближе. Координатор прошла по салону и напомнила, что территория закрытая, фотографировать отдельные объекты без разрешения нельзя, а после прибытия всех ждет общий сбор и знакомство с инструкторским составом.
Лариса дождалась, пока женщина уйдет вперед, и повернулась к нам.
— Вот видите, инструкторский состав все-таки будет. Я же говорила, платье взяла не зря. Правда, формулировка звучит так, будто нас везут не худеть, а поступать на службу. Но мужчины в форме — это все равно хороший знак.
Марина посмотрела в окно, где уже несколько минут тянулся сплошной лес.
— Мужчины в форме бывают хорошим знаком только до тех пор, пока они не закрывают за тобой шлагбаум.
Я достала телефон и открыла карту. Синяя точка пару секунд двигалась по дороге, потом остановилась посреди зеленого пятна. Связь упала до одного деления, интернет задумался и сообщил, что сеть недоступна.
— У меня карта умерла, — сказала я. — Мы официально находимся где-то между лесом и плохим решением.
— У меня тоже нет связи, — Марина подняла телефон и нахмурилась. — Чудесно. Если нас сейчас действительно увезут в глушь, мы даже не сможем выложить сторис с просьбой о помощи.
— Может, это цифровой детокс, — предположила Лариса. — Вдруг нам специально отключают интернет, чтобы мы не заказывали пиццу и не читали новости.
— Я уже ненавижу детокс, хотя он еще ничего мне не сделал.
Дорога становилась все хуже. Асфальт держался из последних сил, весь в трещинах и заплатках, автобус потряхивало. Мой чемодан в багажном отделении время от времени глухо ударялся о что-то, знакомясь с чужими вещами без моего согласия. За окном уже не было ни кафе, ни магазинов, ни аптек, ни мест, где можно купить булочку, если жизнь внезапно свернула не туда.
Потом асфальт закончился совсем.
Автобус выехал на грунтовую дорогу, и разговоры в салоне стали тише. Колеса зашуршали по пыли и мелким камням, ветки иногда скребли по бокам. Даже Лариса замолчала, прижала сумку к животу и внимательно посмотрела вперед. Для нее десять секунд молчания уже считались тревожным симптомом.
Через несколько минут впереди показался шлагбаум. Настоящий, металлический, с будкой охраны и двумя мужчинами в военной форме. Один подошел к автобусу, переговорил с водителем, второй взял у координатора список и заглянул в салон. Ничего страшного в этом не было. Все спокойно, делово, официально. Но у меня между лопаток неприятно похолодело. Шлагбаум всегда выглядел как граница между «можно просто уехать» и «теперь сначала придется спросить разрешение».
Охранник сверился со списком и кивнул. Шлагбаум медленно поднялся.
И тогда я увидела табличку.
Белая, прямоугольная, с черными буквами. Никаких цветов, никаких улыбающихся женщин со стаканами воды, никаких обещаний новой жизни.
«Военный учебный полигон».
Я прочитала один раз. Потом второй, потому что в первый мозг отказался принимать информацию. Потом повернулась к Ларисе. Она смотрела на табличку с выражением человека, который собирался на фитнес-отдых, а оказался на вступительном экзамене по выживанию.
Марина медленно сняла очки, протерла их краем рубашки и надела обратно. Надпись не изменилась.
Автобус проехал за шлагбаум. Между деревьями показались деревянные вышки, сетки, столбы, навесы, широкая площадка, какие-то препятствия и палатки. Мой живот сразу подобрался, а балетки на ногах вдруг показались самым нелепым решением за последние несколько лет. Кроссовки мирно лежали в чемодане, платье слегка задралось на бедре, и вся моя идея произвести первое впечатление начала пахнуть катастрофой.
Лариса еще немного смотрела в окно, потом медленно наклонилась к нам. Говорила она тихо, без привычного задора, и от этого прозвучало особенно убедительно:
— Девочки, кажется… мы попали.