Страница 14 из 49
Собирала чемодан я строго по списку. Сначала. Потом рядом со спортивными вещами легло легкое платье. Вдруг там будет вечер знакомства или свободный день. Потом второе, красивее. Потому что инструкторы на сайте все-таки выглядели как мужчины, а я ехала худеть, а не отказываться от человеческого достоинства. В косметичку отправились тушь, тональный крем, блеск, крем для лица, патчи, масло для волос, маленькие духи и еще один блеск, потому что первый был спокойный, дневной, а второй подходил для случаев, когда жизнь неожиданно требует выглядеть ярче.
Я вспомнила про «минимум косметики», вынула второй блеск, положила на комод, посмотрела на него и вернула обратно. Нельзя менять жизнь настолько резко. Организм может испугаться.
Протеиновые батончики я купила официально как спортивное питание. Две маленькие шоколадки — неофициально, как средство экстренной психологической помощи. Спрятала их в карман косметички под упаковку прокладок, потому что даже суровые инструкторы, скорее всего, не станут там копаться.
В общем чате подруг сборы шли еще интереснее. Лариса прислала фотографию открытого чемодана. Поверх спортивных костюмов лежали туфли на высоком каблуке, яркий сарафан и фен размером с небольшое оружие.
Марина долго печатала, а потом прислала один большой ответ:
«Объясни мне, пожалуйста, при каких обстоятельствах на закрытой базе с дождевиком, фонариком и повышенными нагрузками тебе понадобятся каблуки? Ты собираешься идти в них по лесу, устраивать побег или соблазнять спасательный вертолет?»
Лариса ответила не сразу, видимо, формулировала достойно:
«Я не знаю, что там будет. Может, вечеринка открытия. Может, общий ужин. Может, наш инструкторский состав окажется таким красивым, что я откажусь встречать его в старых кроссовках. Каблуки занимают мало места и поддерживают надежду. Фен вообще не обсуждается».
Я написала, что в списке есть фонарик, а вечеринка открытия при таких вводных может проходить у костра с выдачей свистков. Лариса ответила, что тем более надо выглядеть хорошо: никогда не знаешь, где встретишь судьбу — в ресторане или возле полевой кухни.
Марина собиралась практичнее всех. Она прислала нам фотографию списка, где все было разбито по категориям: документы, лекарства, гигиена, спортивная одежда, запасные носки, пластыри, пауэрбанк, блокнот, ручки. В самом низу отдельной строчкой стояло: «Батончики — три штуки. Распределить по разным местам».
Я написала, что горжусь ее падением в преступность.
Она ответила: «Это не преступность. Это стратегическое планирование на случай непредвиденных обстоятельств».
В день заезда мы встретились у медицинского центра. На парковке стоял большой белый автобус, возле которого толпились женщины с сумками, чемоданами, рюкзаками и выражениями лица разной степени обреченности. Кто-то приехал в спортивном костюме, полностью готовый к испытаниям. Кто-то в джинсах. Женщина в широкополой шляпе и летнем платье выглядела так, будто собралась не на программу похудения, а на винодельню, и я сразу прониклась к ней уважением.
Сама я выбрала легкое платье и удобные балетки. Кроссовки лежали в чемодане. По моей логике, заезд еще не считался тренировкой. Это было первое знакомство, а первое знакомство хотелось провести человеком, а не уставшей женщиной в легинсах, которая заранее смирилась со своей судьбой.
Лариса появилась в ярком сарафане, с укладкой, стрелками и чемоданом, который она тащила с таким достоинством, будто внутри лежало приданое. Туфли, как выяснилось, она все-таки взяла. Марина приехала в свободных брюках и рубашке, волосы собрала, документы держала при себе и выглядела единственной из нас, кто в случае похищения сможет точно описать маршрут и составить коллективную жалобу.
Возле автобуса работала координатор проекта — молодая женщина с планшетом и терпеливой улыбкой. Ее одновременно спрашивали, сколько ехать, когда покормят, можно ли оставить телефон, что будет, если позвонят дети, муж, начальник или кот, и есть ли на базе кофе. Она отвечала спокойно: дорога займет около двух часов, после прибытия будет инструктаж, потом размещение и питание по программе, телефоны пока остаются у участниц, связь на территории ограничена, для экстренных случаев есть номер администрации.
Когда мы заняли места в середине салона, Лариса устроилась рядом со мной, положила сумку на колени и мрачно посмотрела вперед.
— Меня беспокоит фраза «питание после размещения». Это может означать что угодно. А если размещение займет три часа? А если сначала нас будут знакомить с территорией, выдавать форму, проводить торжественную линейку? Я ела утром, но это было давно и в нервном состоянии. Нервная еда плохо усваивается, потому что занята поддержкой психики.
Марина села через проход, чтобы держать документы и сумку рядом.
— Ты съела омлет, два бутерброда и мой йогурт. Думаю, психика получила достаточно поддержки до обеда.
— Твой йогурт я спасла от истечения срока годности. Не искажай факты.
Автобус постепенно заполнился. Женщины знакомились, переговаривались, убирали сумки на полки, устраивали возле ног бутылки воды. Впереди сидела та самая участница с гигантским чемоданом. Она рассказывала соседке, что взяла три спортивных костюма, два халата, отдельное полотенце для волос и маленький дорожный чайник.
Лариса сразу наклонилась ко мне.
— Слышала? Чайник. Вот умная женщина! Пока мы думали о платьях и шоколаде, она подготовила основу цивилизации. Если у нее получится провезти чайник, мы обязаны с ней подружиться. Я могу жить без сахара. Без горячего чая среди неизвестных мужчин и комаров — нет.
Первые полчаса дорога выглядела вполне мирно. За окном шел обычный город: магазины, остановки, люди с кофе, пробки, светофоры. Автобус то разгонялся, то тормозил, и каждый раз мне казалось, что еще можно передумать. Встать, попросить остановить, сказать, что забыла дома что-нибудь жизненно важное — документы, лекарства, здравый смысл. Но подруги сидели рядом, женщины вокруг оживленно переговаривались, и вместо страха постепенно появлялся азарт. Мы все-таки ехали. Реально ехали в неизвестное место, чтобы четыре недели заниматься собой. Звучало одновременно глупо, смело и немного безумно.