Страница 12 из 49
Лариса первой нарушила наше молчание. Она посмотрела на результаты в папке, потом на нас и тихо сказала:
— Я сейчас посчитала. Мы втроем весим как автомобиль. Нормальный такой, городской, который не стыдно припарковать у торгового центра.
Я повернулась к ней.
— Зато автомобиль красивый. Яркий, ухоженный и с таким характером, что гаишники сами отходят с дороги.
— Особенно если за рулем Лариса, — добавила Марина, закрывая папку. — Тогда они еще и документы не попросят. Инстинкт самосохранения сработает раньше.
Лариса довольно кивнула.
— Вот видите. А вы говорили, что цифры — это плохо. Мы уже транспортное средство премиального уровня.
Нас вызвали втроем к врачу-координатору. Кабинет оказался светлым, просторным, с большим столом и тремя стульями, поставленными в ряд. Врач — женщина лет сорока пяти с аккуратной короткой стрижкой и спокойным низким голосом — просматривала наши карты без спешки. У нее было лицо человека, который уже видел все: капустные диеты, голодание на воде, марафоны «минус кг десять за три дня», чудо-пояса, чай для похудения и женщин, которые заранее извинялись перед весами за свое существование.
— По предварительным результатам противопоказаний у вас нет, — сказала она наконец, откладывая карты. — Все трое допущены к участию. Но хочу сразу объяснить важную вещь. У каждой будет индивидуальный уровень нагрузки, несмотря на общую программу. Инструктор получит медицинские рекомендации. Если вам больно, кружится голова, появляется тошнота, сильная одышка или необычная слабость, вы сообщаете об этом сразу. Проект предполагает дисциплину, но не бессмысленное геройство.
Я слушала внимательно, потому что «допущены» прозвучало одновременно радостно и угрожающе. До этой минуты все еще можно было надеяться, что врачи найдут у нас какую-нибудь безобидную, но вескую причину остаться дома. Например, редкую аллергию на ранние подъемы.
— А нагрузки повышенной интенсивности — это насколько повышенной? — спросила я, когда врач закончила. — В документах формулировка серьезная, а мы люди неподготовленные. У меня с интенсивностью отношения сложные: она мне время от времени пишет, а я читаю сообщение и делаю вид, что занята.
Врач улыбнулась, но ответила подробно:
— Никто не отправит вас в первый день бежать десять километров или поднимать неподъемный вес. Программа рассчитана на участниц с разной подготовкой, в том числе нулевой. Первые дни нужны для адаптации: ходьба, базовые упражнения, работа с дыханием, проверка реакции на режим. Потом нагрузка увеличивается, но в пределах ваших возможностей. Вам будет трудно, вы будете уставать, мышечная боль тоже возможна. Однако между «трудно» и «опасно» есть большая разница, и инструкторы обязаны ее видеть.
— Хорошо, — сказала я. — Трудно мы переживем. Главное, чтобы никто не кричал мне в лицо, пока я лежу на земле и прощаюсь с близкими.
— Инструктор может говорить громко. Но унижать вас никто не имеет права.
Марина, до этого молчавшая, положила ладонь на папку и спросила:
— Тогда уточните, пожалуйста, про условия проживания. В документах написано «приближенные к полевым». Это довольно широкое понятие. Для кого-то полевые условия — деревянный домик без телевизора, а для кого-то палатка, умывальник на улице и возможность познакомиться с местной фауной прямо в постели.