Страница 10 из 49
Глава 5
Глава 5
На ресепшене сидели две администраторши в одинаковых светлых блузках, с одинаково аккуратными пучками и такими свежими лицами, будто обе с утра не просыпались под будильник и уж точно не ехали через полгорода натощак. Они вежливо проверили наши паспорта, нашли фамилии в списке, выдали каждой по увесистой папке с документами и показали на зону ожидания.
Я забрала свою папку и сразу поняла, что худеть нас будут серьезно. Люди не печатают столько бумаги ради пары приседаний и салата из огурца. В папке шуршали согласия, анкеты, правила, предупреждения, еще какие-то согласия на согласия, и на последней странице наверняка прятался пункт, согласно которому мы добровольно отдавали организаторам право будить нас раньше восьми утра.
В зоне ожидания уже сидели женщины. Много. Совсем молодые, постарше, деловые, домашние, нарядные, спортивные и такие же растерянные, как мы. Одна нервно листала договор, время от времени облизывая палец. Другая пила воду маленькими глотками и смотрела на дверь кабинета так, будто там решали, достойна ли она войти в новую жизнь. У женщины в розовом спортивном костюме возле ног стоял огромный чемодан, на котором можно было спокойно переправляться через реку. Еще одна приехала с деловой сумкой и говорила по телефону с ребенком, обещая, что вечером обязательно перезвонит и никуда не пропадет.
Было в этом коридоре что-то неприятно честное. Мы все пришли сюда по разным причинам, но выражение лица у большинства оказалось похожим: надежда, неловкость, любопытство и осторожное желание, чтобы окружающие не разглядывали тебя дольше положенного. Хотя все, конечно, разглядывали. Я тоже. Человек вообще так устроен: больше всего боится чужой оценки и сразу же принимается оценивать остальных, чтобы не сидеть без дела.
Лариса опустилась в кресло рядом со мной, положила сумку на колени и кивнула в сторону женщины с гигантским чемоданом.
— Посмотри на нее. Она точно знает что-то важное. Нормальный человек на медицинское обследование с таким чемоданом не приходит. Там либо запас еды на четыре недели, либо палатка, либо запасная женщина, которая будет тренироваться вместо нее.
— Может, она сразу после обследования куда-то едет, — предположила я, хотя чемодан и правда вызывал уважение. — Или просто любит быть готовой к любому развитию событий.
— Я тоже люблю быть готовой. Поэтому у меня в сумке зарядка, таблетки от головы и помада. А у нее там, судя по размеру, можно пережить конец света и еще неделю после него.
Марина устроилась с другой стороны и уже открыла папку. Вот кто действительно был готов ко всему. Пока мы изучали чужой багаж, она успела прочитать первую страницу, найти номер лицензии и добраться до мелкого шрифта, который нормальные люди замечают только после того, как что-нибудь подписали.
— Пока ничего криминального, — сообщила она, не поднимая головы. — Обработка персональных данных, обследование, информирование о возможных нагрузках, подтверждение, что мы сообщили о заболеваниях и не скрыли, что по ночам едим колбасу. Использование фотографий и видео отдельно. Можно отказаться, и тогда наши лица не попадут в рекламу.
— А остальные части тела? — спросила я, перелистывая свою папку. — Потому что я до сих пор переживаю за красное кружево. Вдруг оно уже стало собственностью проекта и теперь участвует в отборе отдельно от меня.
Лариса усмехнулась и откинулась на спинку кресла.
— Если твои красные трусы где-нибудь появятся без разрешения, я первая подам в суд. Причем не только за незаконное использование изображения, но и за оскорбление культурного наследия. Такие вещи должны показывать с уважением и только при хорошем освещении.
— Ты говоришь так, будто лично их создала.
— Я руководила фотосессией. Это почти авторское право.
Марина подняла на нас глаза.
— Девочки, пожалуйста, ведите себя прилично хотя бы до анализов. Мне хочется, чтобы в медицинской карте напротив нашей фамилии не поставили пометку «групповое помешательство».
— После анализов уже можно? — уточнила Лариса.
— После анализов у вас, возможно, не будет сил.
Нас вызвали почти сразу. Сначала посадили к медсестре, которая по очереди расспросила про заболевания, операции, старые травмы, аллергию, давление, сон, питание, алкоголь, курение и регулярные физические нагрузки. На последнем пункте я задумалась. Врать человеку в белом халате не хотелось, но и произносить вслух правду было как-то несолидно.
— Если под физическими нагрузками вы имеете в виду спорт, то у меня с ним отношения уважительные, но на расстоянии, — призналась я. — Я хожу пешком до магазина, ношу пакеты, иногда очень тяжелые. Один раз в прошлом году бежала за автобусом, но водитель оказался сильнее духом и уехал. Еще я живу на пятом этаже. Когда ломается лифт, это вполне можно считать тренировкой, хотя после нее я обычно лежу и прошу родных не тревожить спортсмена.
Медсестра оказалась женщиной лет сорока с теплым лицом и таким спокойствием, будто за свою жизнь слышала ответы куда интереснее.
— Бег за автобусом в регулярные нагрузки не запишем. Пакеты и лестницу учтем как бытовую активность. До проекта чем-нибудь занимались? Фитнес, бассейн, домашние тренировки?
— Покупала абонемент в зал.
— Ходили?
— Два раза. На третий зал уже справлялся без меня.
Она едва заметно улыбнулась и сделала пометку.
— Хорошо. Значит, начинаем с базового уровня и смотрим на реакцию организма. Здесь геройствовать не надо. Чем честнее вы сейчас расскажете, тем точнее вам подберут нагрузку.
Вот эта простая фраза мне понравилась. Без осуждения, без привычного «ну вы же понимаете, надо больше двигаться», будто я все эти годы жила в полной уверенности, что выносливость появляется от лежания на диване. Просто честно рассказать, как есть, и начать с того места, где я находилась сейчас.
Потом наступила очередь весов.
Они стояли у стены — белые, электронные, чистые и равнодушные. Маленький бездушный судья, которому совершенно все равно, насколько красиво ты сегодня накрасилась, хороший ли у тебя характер и умеешь ли ты поддержать подругу в трудную минуту. Весы интересовало только одно. И это одно мне никогда не нравилось.
Я сняла балетки, поставила их рядом и встала на платформу. Цифры замигали. Я смотрела на них, стараясь дышать спокойно, хотя внутри привычно все подобралось. Хотелось, чтобы они подумали подольше, посомневались, может быть, снизили результат из уважения к моей нервной системе.