Страница 53 из 62
Глава 11. Суд над драконом
Слова Иллары не исчезли в воздухе.
Они словно остались между белым камнем стола, золотой печатью над запястьем Лианы и лицом
Селины, в котором страх впервые оказался сильнее расчёта.
Законной хранительницей брачных клятв.
Лиана не сразу поняла, что это сказано о ней.
Не о должности Эйрана. Не о Палате. Не о роде Вельтов. Не о драконьем Совете, который
привык решать, какая женщина достойна имени, а какая должна исчезнуть в сноске к брачному
делу.
О ней.
О Лиане Тарс.
Женщине, которую утром пытались заставить подписать отказ и исчезнуть.
Печать над её рукой не погасала. Она держалась ровно, бело-золотым кругом, в центре
которого горела тонкая черта личного имени. Не украшение. Не метка жены. Не след брака.
Право.
Селина смотрела на этот знак так, будто он ударил её сильнее любой пощёчины.
— Это невозможно, — прошептала она.
Ровен медленно повернул к ней голову.
— Леди Арвелл, за последние сутки я слышал это столько раз, что начинаю считать фразу
частью признания.
Селина резко вскинула подбородок.
— Это ошибка архива.
— Архив только что отклонил вашу подмену, снял с вас украденный браслет и признал Лиану
Тарс старшей стороной клятвы. Для ошибки он довольно последователен.
— Молчите!
Голос Селины сорвался.
Наконец-то.
В этом сорванном звуке было больше правды, чем во всех её мягких фразах в Палате, на приёме
и в суде. Она больше не была невинной девушкой, которая хотела помочь. Не была будущей женой
канцлера. Не была послушной дочерью рода.
Она была женщиной, которая проиграла чужое место в тот миг, когда уже почти стояла в нём.
Иллара сделала шаг вперёд.
— Селина Арвелл, вы задержаны до заседания полного состава высокого суда. Любая попытка
активировать браслет, клятвенную вязь или родовой допуск будет расценена как повторное
нападение на признанную сторону.
— Вы не посмеете, — выдохнула Селина.
— Я уже посмела.
Судья не повысила голос, но две судебные линии с её пластины поднялись и сомкнулись вокруг
запястий Селины. Не железом. Светом. Тонким, серебряным, холодным.
Селина дёрнулась.
Браслета на её руке больше не было, но на коже остался серый ожог в форме лепестков.
Лиана смотрела на этот след и не чувствовала торжества.
Только усталость.
Страшную, глубокую, почти каменную.
Потому что победить Селину в закрытом архиве оказалось мало. За её спиной стояла мать. За
матерью — род Арвеллов. За ними — Совет равновесия, Палата, драконьи семьи, пять старых дел,
исчезнувшая Эльза Тарнелл, женщины с вырванными именами, дети, дома, магия, репутации,
купленные молчанием.
И Эйран.
Он стоял напротив, у белого стола, и смотрел на печать над её рукой.
В его лице было то, чего Лиана раньше почти никогда не видела.
Не гордость.
Не гнев.
Не желание немедленно исправить ситуацию приказом.
Потрясение.
Словно он, человек, который десять лет жил рядом с ней, только сейчас впервые увидел не
жену, не удобную помощницу, не женщину, которую можно отпустить с годовым содержанием и
домом на Малой Свечной.
А силу, которую он сам помог похоронить.
— Лиана, — произнёс он.
Она подняла взгляд.
— Не сейчас.
Он закрыл рот.
И замолчал.
Это было новым.
Слишком новым, чтобы доверять.
Ровен подошёл к белому столу и осторожно взглянул на золотую печать, не касаясь ни
договора, ни браслета.
— Ваша честь, нам нужно немедленно вывести это в судебный протокол. До того как Совет
равновесия решит, что закрытый архив внезапно нуждается в очищающем пожаре.
— Согласна, — сказала Иллара.
Селина усмехнулась.
— Вы думаете, успеете?
Все посмотрели на неё.
Она уже снова взяла себя в руки. Не полностью, но достаточно, чтобы голос стал мягче.
Опаснее.
— Моя мать не позволит вынести это в суд.
— Ваша мать, — сказал Ровен, — сегодня слишком часто присутствует в разговоре для женщины,
которая якобы просто желала дочери счастливого брака.
Селина не ответила.
Но её молчание стало признанием лучше слов.
Лиана взяла браслет со стола.
Белые камни отозвались теплом. Не серым. Не чужим. Её собственным. Украшение, которое
хотели превратить в инструмент стирания, теперь лежало в её ладони как доказательство.
И как предупреждение.
Нельзя было доверять даже вещам, пока не узнаешь, чьи руки их касались.
— Мы идём в суд, — сказала Лиана.
Иллара кивнула.
— Сейчас.
— Нет, — произнёс Эйран.
В комнате стало тише.
Лиана медленно повернулась к нему.
— Что?
Он посмотрел на неё прямо.
— Не вы одна.
Ровен тихо вздохнул.
— Я почти скучал по приказам.
Эйран не отреагировал.
— Если вы войдёте в зал только с договором и печатью, сильнейшие семьи скажут, что архив
был повреждён, Селина действовала в панике, а вы воспользовались моей изоляцией, чтобы
открыть закрытый договор. Они будут давить на вас. На Иллару. На Кайра. На других женщин.
— Мы это знаем.
— Я дам показания первым.
Лиана застыла.
— Против себя?
— Да.
— Чтобы потом выглядеть благородно?
Эйран принял удар молча.
В уголке губ Ровена мелькнуло что-то почти одобрительное.
— Нет, — сказал Эйран наконец. — Чтобы у них не осталось времени сделать из меня
единственного виновного вместо всех.
Лиана смотрела на него и пыталась услышать ложь.
Метка на запястье молчала.
Не согласием.
Но и не предупреждением.
— Ты понимаешь, что должен будешь сказать? — спросила она.
— Да.
— Не то, что тебя использовали.
— Не только.
— Не то, что Селина виновата.
— Не только.
— Ты должен будешь признать, что видел старые серые дела и молчал. Что подтвердил запись о
моём имени три дня назад. Что привёл меня в Палату, зная, что в документах есть ограничение,
которое ты не проверил. Что десять лет пользовался моим трудом и не видел моего права.
Эйран побледнел, но не отвёл глаз.
— Да.
— При всех.
— Да.
— И после этого ты не сможешь снова стать тем, кем был.
На этот раз его молчание длилось дольше.
Потом он сказал:
— Я уже не могу.