Страница 43 из 62
Глава 9. Он просит защиты
Эта мысль ударила не сразу.
Сначала Лиана услышала только слова глашатая, сухие, официальные, слишком ровные для того,
что они означали:
— До выяснения роли дома Вельтов в серых узлах Эйран Вельт взят под стражу Палаты.
Потом увидела лицо Ровена.
Он не удивился. Не возмутился. Не бросил едкую фразу, как делал обычно, когда мир
становился особенно мерзким. Просто медленно выпрямился, и в его глазах появилось то
холодное выражение, которое Лиана уже начинала узнавать.
Так он смотрел не на врага.
На ловушку.
— Под стражу Палаты? — переспросил он.
Глашатай опустил свиток чуть ниже.
— Да.
— Не высокого суда?
— Распоряжение Совета высших родов.
— То есть человека, которого обвиняют в злоупотреблении Палатой, отдали под стражу той
самой Палате.
Глашатай промолчал.
Молчание было ответом лучше любых слов.
Неста выругалась тихо, почти беззвучно.
Лиана стояла рядом со столом, чувствуя, как брачная метка на запястье горит чужой болью. Не
так, как раньше, не тем острым огнём, который выводил на коже правду. Теперь это было
глубже. Тупее. Словно где-то далеко дёрнули вторую половину клятвенной нити, и она
отозвалась в ней.
Эйран.
Она ненавидела это.
Ненавидела, что тело помнит связь быстрее, чем разум успевает построить защиту.
— Где он? — спросила она.
Ровен резко повернул голову.
— Лиана.
— Я не спрашиваю из жалости.
— Хорошо. Тогда из глупости?
Она посмотрела на него.
— Если его забрала Палата, они могут заставить его подписать что угодно.
— Могут, — сказал Ровен. — И почти наверняка попробуют.
Глашатай снова заговорил:
— Лорд Вельт доставлен в нижние комнаты Палаты брачных клятв до первого допроса Совета
равновесия.
В комнате стало так тихо, что Лиана услышала, как за окном скрипнула вывеска конторы.
Нижние комнаты Палаты.
Не камеры высокого суда, где каждое слово пишется на протокольную пластину. Не родовая
стража, где хотя бы можно требовать свидетелей. Нижние комнаты Палаты были старше самой
Палаты. Там хранили не людей — тайны, которые ещё не решили, считать ли преступлением.
— Совет равновесия, — произнесла Неста. — Они даже не прячутся.
— Зачем им прятаться? — Ровен взял свиток у глашатая и пробежал глазами. — Они действуют
быстрее нас. Сначала готовят дело на Вельта. Потом сами же объявляют его виновным в создании
схемы. Потом берут под стражу. И когда мы приходим с коллективным иском против Совета
равновесия, они говорят: «Мы уже нашли преступника».
Лиана медленно опустилась на стул.
Не от слабости.
Чтобы не сделать лишнего движения.
Потому что первая мысль всё-таки была: идти.
Вторая: нельзя.
Третья: всё равно идти.
И каждая из них была опасной.
— Если он подпишет признание, — сказала она, — дело закроют на нём.
— Не полностью, — сказал Ровен. — Но достаточно, чтобы похоронить серые узлы ещё на десять
лет.
— А женщин?
— Их снова назовут ошибками. Возможно, выплатят кому-то компенсации. Возможно, принесут
официальные сожаления. Очень красивые. Очень бесполезные.
Лиана посмотрела на пять коробок, стоявших под судебной печатью.
Тавия. Марина. Орина. Сайна. Эльза.
И она.
Нет. Эйран не имел права стать крышкой над их могилой.
Даже если заслуживал наказания.
Даже если ей самой хотелось, чтобы он наконец почувствовал, каково это — стоять перед чужой
властью без права голоса.
Нельзя.
Не так.
— Мы должны вытащить его из-под Палаты, — сказала она.
Ровен закрыл глаза на мгновение.
— Я всё ждал, когда день станет хуже.
— Вы сами сказали: они закрывают дело на нём.
— Да. Но между «не дать закрыть дело» и «спасать вашего мужа» есть прекрасная пропасть. Я
люблю пропасти. Издалека.
— Я не собираюсь его спасать.
— Все женщины, которые собираются спасать мужчин, начинают именно с этой фразы.
— Ровен.
Он открыл глаза.
Она впервые произнесла его имя без раздражения. И он это услышал.
— Я не прощаю его, — сказала Лиана тихо. — Не забываю Палату. Не забываю Селину. Не
забываю, что он видел запись три дня назад и всё равно привёл меня подписывать. Но если его
сейчас заставят стать единственным виновником, мы потеряем правду.
Ровен смотрел на неё долго.
Потом медленно кивнул.
— Вот это уже похоже не на жену. На истца.
— Спасибо за нежность.
— Я берегу её для судей.
Неста подошла к столу и положила перед ними чистый лист.
— Тогда нужен срочный судебный запрет на допрос Эйрана Вельта без представителей высокого
суда и стороны Лианы Тарс-Вельт.
— Стороны? — переспросил глашатай.
Ровен повернулся к нему.
— А вы думали, зачем вас сюда прислали? Передать плохую новость и уйти? Нет, милейший. Вы
останетесь и подтвердите, что распоряжение Совета угрожает активному делу о подмене брачной
стороны.
Глашатай побледнел.
— Я не уполномочен…
— Зато вы присутствовали. Это почти одно и то же, только хуже оплачивается.
Неста уже писала.
— Основание: брачная клятва между Лианой Тарс-Вельт и Эйраном Вельтом признана действующей
до суда. Любые действия с именем одной стороны затрагивают права другой. Следовательно,
допрос, ограничение имени или признание вины Эйрана без уведомления Лианы может повредить её
делу.
Ровен поднял бровь.
— Неста, иногда ты напоминаешь мне, почему я до сих пор не выгнал тебя.
— Потому что без меня вы бы давно сидели в тюрьме.
— Тоже верно.
Лиана положила руку на свидетельный круг.
Метка вспыхнула.
Не ярко.
Но в этот раз золото и алая линия отозвались вместе.
— Я подтверждаю прошение, — сказала она. — Не ради защиты Эйрана Вельта как мужа. Ради
защиты дела о краже брачных имён.
Круг принял отпечаток.
Ровен поставил свою печать рядом.
— Теперь в высокий суд.
— Мы не успеем, — сказала Неста. — Пока суд примет, пока рассмотрит…
Снизу донёсся стук.
Не в дверь конторы.
В задний вход.
Три коротких.
Один длинный.
Все замерли.
Неста резко взяла со стола нож для писем. Ровен потянулся к трости. Глашатай сделал вид,