Страница 41 из 62
— Подписывала.
— Добровольно?
Тавия повернулась к ней.
— Если перед женщиной кладут документ, а за дверью стоит её пятилетний сын и плачет, потому
что ему сказали, что мать больше никогда его не увидит, если она будет спорить, — это
добровольно?
Лиана закрыла глаза на один удар сердца.
Тавия продолжила:
— Я подписала. Мне разрешили видеть его два раза в год. Потом один. Потом он перестал
приходить. Сказали, мальчику вредно общаться с женщиной, утратившей имя.
— Кто проводил развод?
— Палата.
— Кто был хранителем?
Тавия покачала головой.
— Я не помню имени. Серая мантия. Перстень с пустым гнездом.
Неста быстро подняла взгляд.
Тот же след, что у Риорна.
— Леди Тавия, — сказала Лиана мягче, — сегодня мы нашли ещё четыре дела. И моё. Это не ваша
слабость. Не ошибка. Не припадок.
Тавия долго молчала.
Потом спросила:
— Вы хотите, чтобы я говорила в суде?
— Да.
— Тогда они заберут у меня последнее.
— Что?
— Тишину.
В этих словах не было ни пафоса, ни жалобы. Только усталость.
Лиана вдруг поняла, что для Тавии тишина была не трусостью. Она была единственным местом,
где её больше не трогали.
— Я не имею права требовать, — сказала Лиана. — Но если вы согласитесь, я сделаю всё, чтобы
ваше имя прозвучало не как ошибка плетения, а как доказательство преступления.
Тавия посмотрела на её метку.
— А если вы проиграете?
— Тогда они постараются сделать со мной то же, что с вами.
— Вы не боитесь?
Лиана хотела сказать «нет».
Не смогла.
— Боюсь.
Тавия впервые посмотрела на неё не как на очередную женщину из высших залов.
Как на живую.
— Хорошо, — сказала она. — Запишите. Но моего сына не впутывать.
Ровен тихо произнёс от двери:
— Мы впутаем тех, кто отнял у него мать.
Тавия перевела взгляд на него.
— Вы всегда так говорите, будто можете победить?
— Нет. Только когда очень зол.
— Тогда пишите.
Писарь разложил листы.
И Тавия Сорн начала говорить.
После первой всё пошло не легче.
Просто стало невозможно остановиться.
Марина Эшр жила в загородном доме брата, где её держали не как пленницу, а как семейный
позор, которому выделили солнечную комнату и запретили появляться к гостям. Она потеряла не
ребёнка, а магию. После «добровольного отказа от имени» её дар управления огненными линиями
перешёл в имущество мужа. В деле значилось: «выплачена щедрая компенсация». На деле
компенсацию получил её брат за согласие «забрать нестабильную родственницу».
Марина не плакала.
Она смеялась.
Тихо, некрасиво, страшно.
— Они сказали, я слишком много хотела, — произнесла она, глядя на свои пальцы, которые
больше не могли зажечь даже свечу. — Я хотела оставить себе то, с чем родилась.
Орина Веллар отказалась встречаться сначала. Потом, увидев метку Лианы, закрыла дверь перед
слугами, впустила её через зимний сад и показала письмо, которым её шантажировали: если она
заговорит, её младшую сестру не примут в драконий брачный союз. Орина потеряла дом. Не
особняк — дом своей матери, который был внесён в брачную опись под видом временного
обеспечения. После развода дом остался мужу, а Орина получила «право проживания до
повторного брака», то есть право быть терпимой в чужой собственности.
Сайна Морв пришла сама в контору Ровена, когда слух о найденных серых узлах разошёлся по
городу быстрее судебных посыльных. Она была самой молодой из них. Развод произошёл всего год
назад. У неё забрали репутацию. В протоколе стояло: «склонна к выдумкам, эмоционально
нестабильна, клятвенный отклик недостоверен». Сайна принесла с собой маленькую коробку.
Внутри лежали обрывки писем от мужа, где он просил её молчать «ради будущего обоих».
— Его будущее оказалось новым браком, — сказала Сайна. — Моё — закрытыми дверями.
Эльзу Тарнелл найти не удалось.
Её дом был пуст. Соседи говорили, что она уехала к дальним родственникам. Родственники
через посыльного ответили, что не видели её два года. В деле значилось: «после компенсации
покинула столицу добровольно».
Неста прочитала это и сказала:
— Если в деле написано «добровольно», начинайте искать кровь под полом.
Лиана подняла на неё взгляд.
— Думаете, она мертва?
— Думаю, она неудобна.
Это было хуже.
К полудню у них было четыре свидетельских заявления, одно исчезновение, копия дела Эйрана,
отражение книги Риорна, список серых кодов доступа и слишком мало времени.
Заседание должно было начаться через час.
В конторе Ровена стало тесно от бумаг, людей и напряжения. Неста раскладывала свидетельства
по порядку. Писарь высокого суда, окончательно отказавшийся делать вид, что просто
сопровождает их, перепроверял подписи и метки. Ровен стоял у окна, быстро читая показания
Тавии.
Лиана сидела за столом с письмом неизвестного перед собой.
«Ваш муж не главный враг. Он следующая жертва».
Теперь она знала: это правда.
Но не вся правда.
Эйран был не главным врагом.
И всё же он был частью той силы, которая позволяла врагам действовать.
Он мог не создавать серые узлы. Но он видел старые дела и молчал. Он мог не отдавать Селине
браслет. Но он дал ей доступ к подготовительным бумагам. Он мог не знать, что её имя
удержано насильно. Но три дня назад подтвердил запись, не спросив жену.
Вина не исчезала от того, что за ней обнаруживалась чужая рука.
Она просто становилась сложнее.
— Мы подаём не частный иск, — сказала Лиана.
Ровен поднял голову.
— Что?
— Не только мой.
Неста перестала писать.
— Лиана…
— Если я выйду сегодня в суд только со своим именем, они сведут всё к моему браку. К
Эйрану. К Селине. К долгу Вельтов. К скандалу. Потом снимут его, накажут кого-то из
хранителей и скажут, что равновесие восстановлено.
Ровен медленно положил лист Тавии на стол.
— А вы предлагаете?
— Коллективный иск.
Неста выдохнула сквозь зубы.
— Против кого?
Лиана посмотрела на пять коробок, принесённых из архива и теперь временно стоявших под
судебной печатью в конторе.