Страница 2 из 62
приёмах, где Эйран получал благодарности за решения, которые всю ночь просчитывала она.
Не усложняй, Лиана.
Будь удобной.
Она медленно сняла перчатку с правой руки и сжала её в пальцах.
— Я слушаю.
Селина чуть склонила голову. Улыбка у неё была нежной, почти виноватой.
— Леди Лиана, я понимаю, как это тяжело, — сказала она тихо. Голос у неё оказался мягким,
как шёлк, которым можно затянуть горло. — Но иногда брачная клятва умирает раньше, чем люди
решаются это признать. Лорд Вельт поступает честно. Он не хочет держать вас в союзе, где
больше нет сердца.
Несколько дам у дальней стены обменялись взглядами.
Лиана посмотрела на Селину.
Та говорила идеально. Ни одного грубого слова. Ни одной открытой насмешки. Только мягкое,
благородное сожаление женщины, которая пришла забрать чужое место и очень надеялась, что
прежняя хозяйка сама подвинет стул.
— Как великодушно с вашей стороны, — сказала Лиана.
Селина моргнула.
Эйран сделал шаг вперёд.
— Я принял решение. Наш брак себя исчерпал. Ты получишь содержание на год, городской дом на
Малой Свечной улице и право сохранить личные вещи, не внесённые в родовой реестр.
Лиана молчала.
Городской дом на Малой Свечной.
Трёхэтажная развалина, которую она сама пять лет назад предлагала продать, потому что
фундамент просел после пожара. Содержание на год — ровно столько, чтобы общество сказало:
лорд Вельт поступил благородно. Личные вещи — кроме тех, что внесены в родовой реестр.
То есть кроме драгоценностей, подарков, книг, конторских печатей, экипажей, кабинета,
архива и всего, что она действительно использовала.
— Щедро, — произнесла Лиана.
Кто-то за её спиной тихо выдохнул.
Эйран нахмурился.
— Не вынуждай меня говорить жёстче.
— А ты пока говорил мягко?
В его глазах мелькнуло раздражение. Тонкое, опасное. Не драконья ярость — ещё нет. Эйран
умел держать пламя под кожей. Именно поэтому его боялись: он редко повышал голос. Ему было
достаточно посмотреть, чтобы люди вспоминали о собственных долгах, слабостях и ошибках.
Когда-то Лиана гордилась его выдержкой.
Сегодня ей впервые захотелось рассмеяться.
Не громко. Не истерично. Просто от того, как много лет она принимала холод за силу, а
оказалось — это всего лишь привычка не видеть чужую боль.
Судья разложил документы на чёрном столе.
Листы сами раскрылись веером. По краям вспыхнули строки огненной вязи. Брачный отказ.
Соглашение о разделе имущества. Отказ от родовой защиты. Отказ от права представлять дом
Вельтов в сделках. Отказ от пользования печатями. Отказ от доступа к архиву.
Каждое слово было ровным, выверенным, законным.
Слишком выверенным.
Лиана подошла ближе.
— Вам достаточно поставить подпись здесь, здесь и здесь, — сказал чиновник, указывая
серебряным пером. — После этого клятвенная цепь будет рассечена, а брачная метка погашена в
установленном порядке.
Она не взяла перо.
Сначала посмотрела на первый лист.
Потом на второй.
Потом на третий.
В зале никто не торопил её открыто, но тишина стала плотной. Лиана кожей чувствовала
ожидание. Сейчас она должна была побледнеть. Должна была дрожащей рукой схватить перо. Или
бросить документы Эйрану в лицо. Или спросить, за что он так с ней.
Как будто ответ мог что-то изменить.
За что?
За десять лет тишины. За то, что была рядом слишком долго. За то, что знала слишком много.
За то, что любила не вовремя и молчала там, где надо было требовать.
Она взяла первый лист двумя пальцами.
На бумаге стояла дата. Сегодняшняя.
Ниже — основание: утрата брачной совместимости, отсутствие общего магического наследования,
добровольное согласие сторон.
Добровольное.
Лиана почти улыбнулась.
— Я не давала согласия.
— Дашь сейчас, — сказал Эйран.
— Это приказ?
— Это разумный выход.
— Для кого?
Он чуть наклонил голову.
— Для нас обоих.
Нас.
Как легко он оставил это слово себе.
Лиана перевернула лист. Прочла строки о содержании, доме, вещах. Потом взяла следующий
документ.
Селина всё ещё стояла рядом с Эйраном. Красивая, тонкая, сияющая. На её запястье мерцал
браслет с молочно-белыми камнями. Лиана узнала работу мастера Риорна.
Она сама заказывала этот браслет для весеннего дара Палате. Потом украшение исчезло из
родовой сокровищницы. Управитель сказал, что его перенесли в закрытую ячейку.
Вот, значит, в какую.
Лиана опустила взгляд обратно к документу.
И замерла.
На третьем листе, среди сухих пунктов об отказе от родовой защиты, была строка, написанная
тем же безукоризненным канцелярским почерком:
«Лиана Тарс, вступившая в брак с домом Вельтов, добровольно отказалась от права
самостоятельного имени, личной магической подписи и независимого владения в пользу рода
Вельтов, что подтверждено закрытой записью Палаты от семнадцатого числа месяца Ледяной Луны
три года назад».
Три года назад.
Ледяная Луна.
Лиана помнила тот месяц.
Эйран был в отъезде — по крайней мере, так ей сказали. В доме меняли управляющего. Она три
ночи подряд сидела над отчётами, потому что обнаружила пропажу из резервного фонда. Потом
заболела старая хранительница архива. Потом исчезла малая печать, и Эйран, вернувшись,
сказал, что сам забрал её для срочной сделки.
Три года назад.
Лиана прочитала строку ещё раз.
Добровольно отказалась.
От права самостоятельного имени.
В груди стало пусто. Не больно — нет. Боль пришла бы позже. Сейчас внутри распахнулась
тишина, такая огромная, что на несколько ударов сердца Лиана перестала слышать зал.
Имя в драконьем праве было не просто словом.
Имя держало подпись, имущество, магию, право говорить от себя. Женщина могла войти в род
мужа, но не исчезнуть в нём полностью. Для отказа от самостоятельного имени требовалось
личное присутствие, три свидетеля и кровная печать.
Лиана такого не подписывала.
Никогда.
Она подняла глаза на Эйрана.
— Ты это видел?
Он не сразу понял.
— Что именно?
Лиана положила лист на стол и развернула к нему.
— Вот это.