Мой напарник вор

Глава 30. Конец секты

Радана

Дверь серверной распахнулась, но на пороге стояли не Елдар и не его люди. В помещение ворвались бойцы в черной форме, с автоматами, с нашивками, которых я не узнала, но которые внушали доверие.

— Руки! Руки подняли!

Я подняла руки, чувствуя, как пистолет выскальзывает из пальцев. Карим сделал то же самое.

Бойцы рассредоточились по помещению, проверяя углы. Один из них подошел к нам, снял шлем. Это был тот самый лейтенант, которого Игорь представил мне давным-давно. Это он был «помощником» на стороне для агентства.

— Живы? — спросил он, оглядывая нас.

— Вроде да, — ответил Карим.

— Аполлонович сказал, чтобы я передал: вы молодцы. И чтобы быстро убирались отсюда, пока он не передумал и не наградил вас медалями за идиотизм.

Я рассмеялась — нервно, сбивчиво, но это был смех облегчения.

Нас вывели через служебный выход. На улице было холодно, ветер бросал в лицо снежную крупу, но я не чувствовала холода. Только видела, как из здания выводят закованных в наручники людей. Мусин — бледный, растерянный, его дорогой костюм был измят. Утебаев, которого двое бойцов тащили под руки — он все еще был без сознания. Другие — те, чьи лица мелькали на экранах, те, кто еще час назад чувствовали себя хозяевами жизни.

Елдара вывели последним. Он был ранен, плечо его темнело от крови, но он шел сам, держась прямо. Увидев меня, он остановился.

— Ты сильный противник, Оспанова, — сказал он, и в голосе его не было злобы. Только усталость. — Я недооценил тебя.

— Ты недооценил многих, — ответила я.

Он усмехнулся, кивнул и позволил увести себя.

Я стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, как уходит напряжение, державшее все эти дни. Ноги стали ватными, перед глазами поплыло.

— Эй! — Карим подхватил меня, не давая упасть. — Не смей падать в обморок. Я не умею делать искусственное дыхание! Это ты у нас спец.

— Ты умеешь, — я прижалась к нему. — Ты всё умеешь. Это как целоваться, только надо вдыхать воздух в человека.

Он обнял меня, прижал к себе, и я почувствовала, как бьется его сердце — часто, сильно, как у загнанного зверя, который наконец нашел безопасное укрытие.

Из темноты вынырнул Игорь Аполлонович. Он до сих пор не снял армейской гимнастерки, только выглядел иначе — выпрямившимся, помолодевшим, с глазами, в которых горел прежний огонь.

— Молодцы, — сказал он, подходя. — Черт вас дери, молодцы. Я уже не надеялся, что вы выберетесь.

— Мы обещали, — я отстранилась от Карима, но продолжала держать его за руку, он кивнул Игорю.

— Все данные ушли на три сервера. Видео и документы сейчас в сети.

В глазах Игоря блеснули гордость, облегчение в смеси с благодарностью.

— Теперь ими займется КНБ, — он усмехнулся, — данные уже смотрят в министерстве. Генерал Садыков позаботился. Черт возьми, я все клял пенсию и старость. И да, я сейчас чувствую себя как в молодости, жалею, что состарился. Но вместе с тем думаю, что нет. Не нужно мне больше таких треволнений.

Он протянул руку Кариму.

— Я должен извиниться. Ты хороший парень. Для хакера.

Карим пожал его руку, и я увидела, как напряжение в его плечах наконец спадает.

— Я тоже должен извиниться, — сказал Карим. — За то, что разорил ваше агентство.

— Агентство — это дело наживное, — Игорь посмотрел на них обоих. — А вот такие, как вы, — редкость.

Я оглянулась на здание. Из него все еще выводили людей, мигали проблесковые маячки машин, бойцы оцепления оттесняли толпу любопытных. Вся эта махина, которую они строили годами, рушилась за один вечер. И мы — я, Карим, Игорь, Айгуль, генерал Садыков — были теми, кто пустил эту лавину.

— Что теперь?

— Теперь, — Игорь посмотрел на небо, где сквозь тучи пробивались первые звезды, — теперь будем жить дальше. Нас приставят к наградам. А может и выплату дадут. Я поправлю дела.

Карим сжал мою руку, и я почувствовала, как тепло разливается по телу, согревая изнутри.

— Притормозите вы оба. — Он посмотрел на меня. — Я не отказываюсь от нарциссизма. Эта религия действительно дает преимущества. И кстати, как нарцисс, я хочу чтобы меня восхваляли. И я знаю как этого добиться.

— О чем ты?

— Левые деньги «Угля».

— Что с ними?

— Я говорил, — он повертел ладонью, — что брал у них.

— Да?..

— Они на счету в Греции. Я отдам их вам. Верну, то что отобрал у вас, когда вы выплатили мне моральную компенсацию.

Игорь ахнул как удивленный филин, и я растерялась тоже.

И в этот момент, на холодном ветру, под звездами, которые начинали свой путь над спящим городом, я поняла, что, возможно, это и есть то самое счастье, о котором не смела мечтать. Не погони, не победы, не разоблачения. А просто быть здесь с ним.

Остальное приложится.