Страница 44 из 62
Он лёг рядом, на спину, глядя в потолок. Я чувствовала напряжение, которое сковало его тело, даже когда он пытался расслабиться. Он был здесь, рядом, и всё же невероятно далеко — там, где на трассе переворачивалась машина его куратора, где зажимали в клещи на пустой ночной дороге.
Я повернулась к нему, положила руку ему на грудь. Сердце билось часто, слишком часто для человека, который пытается уснуть.
— Ты не один, — прошептала я.
Он повернул голову, и наши лица оказались совсем близко. В тусклом свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь тонкую занавеску, я увидела в его глазах не насмешку, не игру.
— Ты тоже, — ответил он.
Я провела пальцами по его щеке, чувствуя колючую щетину. Он прикрыл глаза, и его дыхание стало чуть глубже. Я не знала, что я делаю. Может быть, я просто хотела вернуть его из той пропасти, в которую он смотрел. Вернуть себя из той, из которой едва выбралась сама.
Я придвинулась ближе, уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый запах, который уже начинал казаться единственно возможным в этом мире. Табак, кофе, что-то терпкое и живое.
— Рада… — Он произнёс моё имя не как вопрос, не как предостережение. Просто имя, в котором было всё.
Я поцеловала его в уголок губ, в ямку над верхней губой, в щеку. Нежно, как будто он был из самого тонкого стекла. А потом он сам повернулся ко мне и накрыл мои губы своими.
Этот поцелуй был совсем не похож на тот, первый, в моей квартире. Тогда была ярость, смешанная с желанием, игра, отчаяние. Сейчас было что-то другое. Это было спасение. Вода для умирающих от жажды. Он целовал меня медленно, глубоко, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждую дрожь.
Его пальцы скользнули по моей спине, поднимая ткань футболки. Кожа к коже — я вздохнула, когда его ладони легли на голую поясницу, горячие, уверенные, живые. Я чувствовала, как бьется его сердце, как мое дыхание сбивается в такт его дыханию.
Мы стягивали одежду не в спешке, а как будто освобождались от брони, которая больше не нужна. Каждый сантиметр обнаженной кожи был возвращением к себе, к нам. Я видела его плечи, напряженные, сильные, ссадины, которые он получил, когда его машину расстреливали на трассе. Я провела пальцами по краю синяка на его предплечье, и он перехватил мою руку, поднес к губам, поцеловал запястье, чувствуя мой пульс.
Он навис надо мной, опираясь на локти, и я смотрела в его глаза, в которых не было ни игры, ни самоуверенности. Только я. Только здесь и сейчас.
— Не уходи от меня, — прошептал он.
— Я здесь, — ответила я.
Он вошел в меня медленно, и я выдохнула, обхватывая его ногами, притягивая ближе, чтобы не оставалось ни миллиметра пустоты между нами. Каждое его движение было спокойным, размеренным, но я чувствовала, какая сила в нем скрыта, как он сдерживает себя, чтобы не сломать меня, не испугать.
Я провела ладонями по его спине, чувствуя, как перекатываются мышцы под горячей кожей. Его дыхание у моего уха, его имя, сорвавшееся с моих губ. Он замедлился, когда я начала дрожать, словно давая мне время, но я покачала головой, вцепившись в него крепче.
— Не останавливайся.
Я тонула в нем, в его запахе, в его ритме, в его руках, которые гладили меня, прижимали, сжимали, не давая упасть. Это было не просто физическое единение. Это было «я здесь, я с тобой, я не дам тебе уйти в темноту».
Когда волна накрыла меня, я зажмурилась, чувствуя, как мир взрывается. Он последовал за мной, выдохнув мое имя в мои волосы, и на какое-то бесконечное мгновение всё исчезло: культ, погоня, страх, смерть. Остались только мы.
Мы лежали, переплетясь, тяжело дыша, и его рука гладила мои волосы. Так же, как тогда. От виска к затылку. От виска к затылку. Медленно и успокаивающе.
— Ты знаешь, — прошептал он в темноту, и его голос был совсем рядом, теплый, — я никогда не верил в судьбу. В знаки. В предначертание.
— А теперь? — спросила я, чувствуя, как веки тяжелеют.
— Теперь думаю, что не просто так мы встретились. Не просто так ты меня поймала.
Я тихо рассмеялась, утыкаясь носом ему в ключицу.
— Я тебя ещё не поймала.
— Поймала, — сказал он, и в его голосе снова появилась та самая, знакомая усмешка, но мягче, теплее. — Давно поймала. Просто дураком был, не признавался.
Я хотела ответить, но сон уже накрывал меня, тяжёлый и спасительный. Я чувствовала, как его дыхание становится ровным, как расслабляется его тело. И в последний миг перед тем, как провалиться, я услышала его шёпот:
— Завтра мы это закончим. Обещаю.
Я не ответила. Я просто крепче сжала его руку, чтобы он знал — я верю. Я здесь. Мы не одни.
А за окном, над спящим городом, медленно светлел рассвет.