Мой напарник вор

Пока я оценивал опасность, эти двое вконец поравнялись со мной и пошли на сближение. Я на ходу распахнул дверцу и ударил ей им по ногам. Придурок-водитель не ожидал, он не справился, виляя рулем, он направил байк прямиком в отбойник. Меня тоже замотало, но в последнее мгновение я выравнил ход.

Мост кончился, и мы: моя тачка, потом полковник, и джип, вылетели на прямую, как стрела, трассу. Слева — промышленная зона, справа — пустошь, занесенная снегом. Идеальный полигон для гонок.

Я выжимал максимум. Стрелка спидометра перевалила за сто десять. Джип приближался.

— Твою мать, — выдохнул я.

У них мощнее тачка.

И вдруг впереди, метрах в трехстах, из-за поворота вынырнули две машины. Одна — легковушка, вторая — такой же черный джип-близнец. Они встали поперек дороги, перекрывая обе полосы.

— Твою мать! — теперь уже в голос.

Я вдарил по тормозам. Антиблокировочная система застучала, машину понесло юзом. В зеркале — джип, зажимающий меня сзади, впереди — черный близнец, перекрывающий дорогу. Вот и всё. Даже не попрощался.

И тут же — её лицо. Вдумчивый взгляд, шрам на брови, улыбка, которую она прячет даже от себя.

— Ну уж нет, — прохрипел я вслух. — Не сегодня.

В зеркало я видел, как джип сзади тоже тормозит, но не врезается в меня — они играли грамотно: зажимали в клещи. Я вспомнил о телефоне.

— Полковник!

— Вижу, мать твою!

Темиргалиев резко рванул влево, на встречку. На секунду мне показалось, что он хочет прорваться, но встречка была пуста только на мгновение — оттуда уже вылетала фура, слепя дальним светом.

Куда он?!

Полковник, видимо, понял, что не успевает. Его машина вильнула обратно в свой ряд, но слишком резко. Задние колеса потеряли сцепление с обледенелым асфальтом. Машину закрутило.

Я смотрел, как черный служебный седан Темиргалиева делает полный оборот, потом второй, вылетает с трассы, сносит металлическое ограждение и поворачиваясь вокруг оси, как игрушка, катится в кювет. Снежная пыль взметнулась вверх, скрывая всё.

Джипы — передний и задний — замерли. Как будто давали мне минуту на размышление.

И в этот момент всё и началось.

Короткая, сухая очередь прошила тишину, и пули с противным звоном врезались в асфальт в каком-то метре от моей машины. Брызнула крошка, взвизгнул рикошет. Стреляли байкеры, чудом оставшиеся на трассе. Целились по колесам, а может, и по мне.

— Ахметов, уходи!!! — это был последний крик Темиргалиева из динамика, прежде чем связь оборвалась.

Я не думал. Я просто нажал на газ.

Машина рванула вперед, туда, где секунду назад стоял заслон. Еще одна очередь простучала сзади, теперь уже целенаправленно по моей машине. Что-то звонко цокнуло по багажнику, заскрежетало по крыше. Джипы не успели среагировать — они ждали, что я запаникую, поеду назад или встану. Но я не встал. Я проскочил между ними и легковушкой впритирку, сдирая зеркало заднего вида о борт одного из джипов.

В ушах гудела кровь. В глазах — снежная пыль и огни.

Джипы бросились в погоню, но теперь у меня было преимущество — я знал дорогу. Резкий поворот направо, в промзону. Ряды гаражей, узкие проезды. Я влетел в этот лабиринт, вырубив фары.

Тьма накрыла машину. Я двигался почти на ощупь, ориентируясь по памяти и отблескам фар преследователей где-то позади.

Они проскочили мимо, не заметив, что я нырнул в проулок.

Я прижался к стене какого-то ангара и заглушил двигатель.

Тишина.

Только собственное сердце, колотящееся где-то в горле.

Минута. Две.

Я откинулся на спинку сиденья и выдохнул. Руки дрожали. Перед глазами стояла картина: седан Темиргалиева, кувыркающийся в кювет.

Он знал, на что шел. Он прикрывал меня. Сознательно или случайно — теперь не важно.

Я нашел телефон под пассажирским сиденьем. Пальцы не слушались.

— Айгуль? — прохрипел я, когда она ответила. — Вам с Радой надо спрятаться.

— Карим, — голос Айгуль дрожал. — Рады нет. Она ушла. Сказала, что вернется за вещами.

Мир вокруг сжался в точку.

— Куда? — заорал я. — Куда она пошла, мать твою?!

— К себе домой. За машиной. Она сказала, что справится…

Я не дослушал. Сбросил вызов и завел двигатель.

Только не она. Только не Рада. Если с ней что-то случится… Я не смог закончить мысль, потому что страшно.

Я вылетел из промзоны, даже не думая о том, что джипы могут вернуться. Теперь была только одна цель — успеть.

Я гнал по ночному городу, проклиная все на свете. Себя — за то, что оставил её. Её — за эту дурацкую привычку лезть в пекло в одиночку. Этот гребаный культ — за то, что они сделали с нами.

Только бы успеть. Только бы она не наделала глупостей.

Машина летела сквозь ночь, а я молился всем богам, в которых никогда не верил, чтобы Рада оказалась жива.