Мой напарник вор

Прошло несколько секунд. Потом кровать слегка спружинила, он встал.

— Я в душ, — сказал негромко и чмокнул в щеку. Губы — мягкие, влажные — задержались на секунду дольше, чем нужно. — Надеюсь, ты не успеешь передумать и вернуть меня в список вендетты.

Он закрыл за собой дверь, через некоторое время послышался шум воды. Я все так же смотрела в белый потолок. Пустой, как и мысли, которые я отчаянно пыталась собрать.

Простыня пахла им. Тем самым запахом — табак, кофе, терпкое, мужское. Я зарылась в неё лицом и закрыла глаза.

Что теперь? Что теперь будет между нами? Я ведь не смогу продолжать копать под него. Или смогу? Я поклялась добраться до него. Я клялась, что это станет личным. И стало. Но не так, как я хотела.

Агентство почти уничтожено. Я должна бороться за него. Довести дело до конца. Вернуть справедливость. Я должна… или уже нет? Что я вообще хочу? Продолжать борьбу? Возвращаться в ту же игру, как будто ничего не изменилось? Или…

Нет. Не может быть «или». У нас с ним нет будущего. Он преступник, а я на другой стороне.

И всё же, если мы оказались вот здесь вдвоём, в одной кровати. Может ли быть какой-то третий путь? Или я просто окончательно потерялась?

Вода продолжала литься.

А я лежала и не могла понять — это было падение или освобождение.

***

Карим

Я стоял, держась за край раковины, и смотрел в зеркало.

Вот ты и попался.

Поздравляю, брат. Всю дорогу шел по краю, играл, манипулировал, ускользал и в итоге сорвался туда, куда клялся не падать. Переспал с женщиной, которая хочет меня посадить.

Я провел ладонью по лицу, стирая капли воды. В зеркале отражался чужой человек. Уставший. С дикими глазами. И с отпечатком ее пальцев на плече — там, где она вцепилась в последний момент.

Она пахла домом. Тем, чего у меня никогда не было.

Рада следила за мной, собирала улики. А я заметал следы, уходил на шаг вперед. Всё как всегда. Только попался на другом. Попался в амурные сети. Только кто эти сети расставил? Она или я сам? Или, может быть, мы оба играли в кошки-мышки, а в итоге оба сорвались?

Я вспомнил, как она смотрела на меня перед тем, как я вошел. Этот взгляд — затравленный, отчаянный, ищущий. И как потом, когда всё кончилось, лежала тихо, и я гладил ее волосы, а она не отстранялась. Дышала в такт со мной.

Так вот оно что. Вот на что это похоже — не быть одному.

Я сжал край раковины так, что побелели костяшки.

Что теперь она будет делать? Продолжит копать или отпустит с миром? А мне как себя вести? Что было между нами? Одна ночь? Разрядка на фоне стресса или что-то большее?

Сейчас вообще опасно расслабляться. Если нашли мою берлогу, найдут и ее квартиру. Может, уже нашли. Может, под окнами кто-то сидит. Может, у неё в спальне уже стоит прослушка.

А я, идиот, впустил ее слишком близко. И чем это закончится — неясно.

Надо было уйти. Надо было сразу уйти, как только она предложила.

Но я не ушел. И сейчас, стоя здесь, под шум воды, я знал: не уйду и дальше. Потому что там, на кровати, лежит женщина, которая видела меня голым не только телом. Которая знает обо мне больше, чем все мои враги вместе взятые. И которая до сих пор не сдала меня полиции.

Я почесал затылок. Голова гудела.

Включил воду и встал под душ. Приятная теплая вода обволакивала, бодрила и успокаивала. Будь что будет! Не нужно себя накручивать. Я всегда выкручивался, даже в самых сложных ситуациях. Прорвусь и сейчас.

Но всё же… теперь я не один.

И это уже невыносимо и пугающе. Потому что раньше я отвечал только за себя. А теперь… теперь есть она. И если с ней что-то случится из-за меня — я себе этого не прощу.

Я уперся ладонями в стену душевой, опустил голову. Вода стекала по спине, по лицу, смешивалась с тем, что я не хотел называть слезами.

С каких пор ты стал таким сентиментальным, Карим?

Я вытерся, накинул полотенце и вышел из ванной.

Рада спала или просто лежала с закрытыми глазами. Я не стал проверять. Просто остановился у кровати и смотрел на нее. В свете уличных фонарей она казалась младше. Беззащитнее. Уязвимее.

Одеяло сползло с плеча, открывая ключицу. На коже — темные следы. Мои следы.

Я накрыл ее одеялом, поправил край. Хотел уйти на диван, но ноги не слушались. Сел на край кровати, спиной к ней, и замер.

— Карим, — тихий, сонный голос.

Я обернулся. Она смотрела на меня. Сонная, теплая, моя.

— Иди сюда, — сказала и отодвинулась, освобождая место.

И я лег. Потому что не мог иначе.

Она прижалась ко мне со спины, обхватила рукой за талию, уткнулась носом между лопаток. Теплая. Маленькая. Моя.

Проваливаюсь.

И провалился в сон — впервые за долгое время без кошмаров.