Страница 84 из 97
Глава 24
Иван сказал Валентине, что ему нужно подумать, но для себя он уже всё решил. Ему просто нужно было время, чтобы свыкнуться с фактом, что он скоро станет оборотнем. Свыкнуться и попрощаться с самим собой, с человеком. Внутренний голос пытался протестовать, твердил, что Хранительница слишком преувеличила степень нависшей над посёлком опасности, вот только этот голос уже ничего не значил для Ивана. Решение принято. А сомнения — всего лишь проявление страха.
Под моросящим дождём он дошёл до больнички, попросил Дубровского позвать Полину, Остапа и Карла. Когда все были в сборе, Иван не стал тянуть, выпалил на одном дыхании:
— Я скоро стану оборотнем. Так нужно.
Не менее минуты в воздухе висела напряжённая тишина. Потом Полина произнесла робко:
— Ты... ты станешь оборотнем?
— Мне придётся, — Иван поглядел на неё виновато. — Выхода другого нет. Вы же видите, что творится. Барин совсем с катушек съехал. Валентина сказала, что он и дальше будет зверствовать, он утопит посёлок в крови. Его нужно остановить.
Антон слабо заворочался на койке. После того, как хозяин Красы покалечил его, он едва мог голову повернуть. И ему пришлось собраться с силами, чтобы голос прозвучал твёрдо:
— Стань оборотнем, Иван! И убей эту мразь! — заскрежетал зубами. — Был бы у меня такой шанс, уж я бы его не упустил. За то, что он сделал с Софьей, за Мишку, за всё... И слово даю, я тоже впрягусь. Поднимусь с этой чёртовой койки и... если нужно будет, с голыми руками на Барина пойду, зубами его буду грызть...
Иван покачал головой.
— Нет, Антон, ты не впряжёшься. Бой будет честным. Я брошу Барину вызов, как и положено.
— И погибнешь, — заключил Остап. — Переть против медведя, опытного оборотня, это дурость. Ты вообще хоть немного просчитывал свои шансы?
— Шансы на победу у меня есть. Валентина сказала, что я стану необычным оборотнем. Да и я сам это чувствую, — Ивану хотелось рассказать друзьям про призрачных зверей из Мира Большой Луны, но, поразмыслив, решил, что лучше от таких историй воздержаться, иначе его сочтут ненормальным. Впрочем, все и так на него смотрели, будто он не в своём уме.
Дубровский прошёлся по комнате, сцепив руки за спиной и чуть наклонившись вперёд. Он был похож на деловитую цаплю.
— Если, Иван, тебя интересует моё мнение, то мне всё это не по душе. Я, разумеется, понимаю, что Барин стал опасен для Красы, для всех нас, но... должен найтись какой-то иной выход. Меня достала уже вся эта кровь, насилие. Сначала Циркач, потом Герман, теперь вот опять намечается разборка. Господи, когда ж всё это прекратится? Видимо, так и не получится мне на старости лет пожить спокойно.
— О каком спокойствии вы говорите, Илья Ильич? — недовольно отозвался Иван. — Вы в посёлке оборотней живёте, какое тут может быть спокойствие? Но можно хотя бы попытаться сделать так, чтобы была хотя бы относительная стабильность. Я — попытаюсь. И, знаете, я ведь попросил всех вас собраться здесь не для того, чтобы услышать ваши советы, а чтобы поставить перед фактом.
Его сильно напрягало молчание Полины. Она стояла возле окна и выглядела усталой, будто «поставка перед фактом» забрала у неё все силы. Ивану хотелось услышать от любимой женщины хоть какие-то слова, пускай даже резкие. Тяжело было видеть её такой... скорбной.
Он обвёл взглядом всех присутствующих, потом тряхнул головой и вышел из дома, проследовал до яблоневого сада, улёгся на мокрую траву. Ему подумалось, что судьба снова разграничивает его жизнь на «до» и «после». Когда кажется, что вот он, предел, опять появляется черта, которую необходимо пересечь. Очередной рубеж. И что-то подсказывало, что нынешняя черта будет последней. Это уже действительно край.
— Я стану оборотнем, — прошептал Иван, обращаясь к серому небу, которое временно заменило дождь на едва ощутимую морось. — Я перестану быть человеком.
Он рассудил, что никогда ещё вслух не произносил более странных слов. Подобные фразы просто не могут прийти на ум там, за поясом страха. А здесь, в Красе, они естественны.
— Я стану оборотнем. Я перестану быть человеком.
Подошла Полина, села рядом.
— Хочу, чтобы ты знал, Иван... Я понимаю, что ты всё это делаешь ради всех нас. Ради меня. И я поддержу любое твоё решение. А Остап, Карл, Илья Ильич... они просто за тебя боятся. Я тоже боюсь. Очень. Но... делай, что задумал. И знай, я всегда буду рядом.
Иван осознал, что именно эти слова и мечтал услышать. В эмоциональном порыве он подался к Полине, крепко обнял её.
— Я опасаюсь, что потеряю себя. Как Барин себя потерял. По рассказам, он ведь был неплохим человеком, но стал чудовищем.
— Ты себя не потеряешь, — шепнула ему на ухо Полина. — Только не ты.
***
Валентина глядела в окно, из которого был виден яблоневый сад. За лёгкой завесой мороси стояли Полина и Иван. Хранительница отлично понимала, что творится сейчас на душе у этих двоих. Смятение, тревога. Много лет назад она сама испытывала те же чувства, когда прежняя ведунья из посёлка оборотней предложила ей передать свои колдовские силы и знания. Жуткое предложение и в тоже время волнительное, открывающее путь к чему-то волшебному.
Тогда её звали Алевтина и ей было всего тринадцать лет. Неприметная крепостная девочка сирота, о которой заботилась стряпуха Варвара. Нелёгкая была жизнь. Барыня вдова Анна Романовна и её три сыны относились к крепостным как к скоту — постоянные побои, издевательства. Алевтине тоже доставалось, за любую даже самую незначительную провинность могло последовать жестокое наказание. Но девочка не отчаивалась, надеялась, что когда-нибудь всё изменится к лучшему. Эту надежду поддерживали сказки Варвары, пожилая стряпуха была мастерица их рассказывать. И её истории неизменно заканчивались хорошо. А ещё луна помогала. Когда Алевтина смотрела на ночное светило, все невзгоды казались мелкими. Часто по ночам она выходила из избы, садилась на крыльцо, глядела в ночное небо и будто бы забывалась. В такие моменты в голове начинали рождаться приятные образы: поля с серебристой травой, чудные существа, леса с кряжистыми деревьями, чья кора и листва излучали зеленоватое свечение. И музыка. Она слышала странную музыку, в которой выделялись протяжные напевы свирели и хрустальный перезвон колокольчиков.
Как-то в село пришла женщина с белыми как снег волосами. Алевтина удивилась: все вдруг начали испуганно шептаться, осенять себя крестным знамением, некоторые прятались в домах, закрывали окна ставнями.