Страница 82 из 97
— Да, именно это я имею в виду. Подобных посёлков в России семь и все они крупнее, чем наше. И их Темницы содержат намного больше тёмных, чем наша пирамидка. В Сибирской тайге находится целый тайный город, где оборотней несколько сотен, а в Темнице не меньше миллиона демонических сущностей. Как говорится, имя им легион. В других странах тоже есть такие поселения. В Германии, Японии, Китае... В Тибетской Шамбале огромное сообщество. В Южной Америке Темницу оберегают оборотни ягуары, в Африке — оборотни львицы, исключительно женщины, львов там нет. В Китае, Японии, Индии — оборотни тигры и существа, похожие на ящеров. В Европейских странах всё как у нас — медведи, волки. Хотя с медведями им в последние лет сто не везёт, ни одного не появилось за это время. В Северной Америке раньше было много поселений, в племенах Гуронов, Чероки, Ирокезов оборотней чтили, потому что ведали, какова их миссия. А потом пришли колонизаторы, среди которых были очень сильные колдуны. Поселения разорили, печати на Темницах сломали, теперь в тех местах обитают Вендиго, Ачери, Дсоноквы и прочие злые духи. В Европе во время Второй мировой было почти тоже самое, чародеи из Гиммлеровского общества «Аненербе» постарались.
Иван налил в рюмки ещё наливки. Всю эту информацию нужно было как-то переварить, а алкоголь лучшее средство для «переваривания». Выпил залпом, резко выдохнул, покачал головой. Тёмная сказка, в которой он жил последние девять месяцев, оказалась намного более сказочной, чем казалось ещё вчера. И более тёмной.
— Не понимаю... Почему бы эти пирамидки просто не уничтожить или как-то конкретно не изолировать? Ну не знаю... в жерло вулкана бросить, в Марианской впадине утопить, чтобы ни один злыдень их оттуда не смог достать. Должны ведь быть какие-то варианты.
— Их нет! — грубо отозвалась Валентина. — Не существует таких вариантов! Или думаешь, ты один такой умный, кто об этом не задумывался? Можно, конечно, швырнуть Темницу в жерло вулкана и уничтожить её, но демонические сущности по сути бессмертны, они никуда не денутся и быстро найдут себе носителей — людей, зверей. И Марианская впадина будет лишь временной мерой. «Злыдни», как ты выразился, найдут способ достать Темницы даже из самых чёрных глубин. Нам остаётся лишь эти пирамидки охранять, драться за них.
Она поднялась с кресла, подошла к окну, за которым продолжал накрапывать дождик. Долго молчала, а когда заговорила, голос её был печальный.
— Ты ведь понимаешь, Иван, что Барин стал угрозой для посёлка. Он сошёл с ума, звериная натура взяла над ним верх. У него паранойя, на всех он смотрит с подозрением. На всех, кроме новообращённых оборотней, потому что те боятся его до чёртиков, а потому преданы до крайности. Среди них не найдётся бунтарей вроде Германа. А что касается людей... таких как ты, Остап, Полина, Антон... Рано или поздно, Барин решит, что вы для него опасны. Это случится, поверь. Вы из тех, кто способны сказать ему «нет». Он этого терпеть не будет. Думаю, он всех вас велит казнить уже нынешним летом. Под раздачу, разумеется, и я попаду. Возможно, даже Маруся. И вот каково моё предложение... Ты должен стать оборотнем и бросить вызов Барину.
Иван тяжело вздохнул.
— И вы туда же. Хотя, если честно... что-то подобное я и ожидал услышать.
Валентина повернулась, глаза как-то по кошачьи блеснули.
— Барин желал, чтобы ты стал надзирателем, его приспешником. Я предлагаю нечто иное. Нет, не власть, знаю, она тебя не волнует. Я предлагаю возможность не допустить катастрофы. Когда Барин окончательно спятит, прольётся много крови. Краса ослабнет, и Циркач, или какой-то другой чародей, с лёгкостью завладеет Темницей. А потом, возможно, начнётся эффект домино. Всё рухнет. Всё! Если тебе плевать на поселения оборотней, подумай о самом себе, о своих друзьях, о Полине. Отсидеться в сторонке не получится, так и знай.
«Отсидеться не получится», — мысленно повторил Иван. Да, аргументы, которые привела Валентина были сильными, и самый мощный из них — судьба Полины, друзей. И она ведь права, её предложение в корне отличается от предложения хозяина Красы.
— Если я брошу вызов Барину, он меня запросто порвёт. Он медведь. А кем буду я?
Уголки губ Валентины чуть приподнялись, обозначив лишь намёк на улыбку.
— А вот это, Иван, отличный вопрос. И я уверяю, ты станешь особенным оборотнем. Звери из Мира Большой Луны неспроста приходят к тебе в твоих видениях.
Ему вспомнилось, как мистические медведь и волк будто бы растворились в нём. Вспомнилось то изумительное ощущение силы, которое он тогда испытал. Это была истинная свобода, это было почти счастье. Ещё один не слабый аргумент в пользу предложения Валентины. Чаши весов «за» и «против» явно утрачивали баланс. И очередной гирькой стала мысль, что ему в последние месяца три совершенно не хотелось сбежать из посёлка. Это место стало для него значимым. Нет, он по-прежнему не считал Красу своим домом, но всё пережитое в поселении оборотней оставило в душе глубокий отпечаток, от которого по каким-то причинам не было желания избавляться. И он чётко сознавал, что там, за пределами пояса страха, таких отпечатков больше не будет. Если сбежит... что-то оборвётся, утратится безвозвратно, всё тайное растает точно мираж.
— Мне нужно подумать.
— Думай, Иван. Думай, — кивнула Валентина. — Но только недолго. Времени у нас в обрез. Неизвестно, когда Барин вернётся из леса и каких дел он натворит.
***
Каждый день, как пытка. И пытка каждый день. Так Герман и существовал, удивляясь, что рассудок до сих пор не раскололся на мелкие осколки, точно брошенное об пол зеркало. Несколько месяцев боли, страха. Циркач в полной мере продемонстрировал свою садистскую натуру, когда бил электрошркером, когда проводил колдовские эксперименты, пытаясь подселить в оборотня демонических сущностей. Вот и сейчас Герман отлёживался в клетке, приходил в себя после очередного такого эксперимента.
За время, проведённое в подвале, не видя солнца, он пережил несколько эмоциональных стадий. Поначалу винил во всём случившемся только себя, постоянно бормотал, что заслужил страдания. Потом начался период полнейшей апатии, в те дни он был как амёба, даже разговаривать не мог, и Циркача это не слабо бесило, колдун тогда не скупился на электрические разряды, отрывался по полной. Затем последовала стадия отрицания: «Почему я? За что? Всё это какой-то бред, я просто сплю, а когда проснусь, окажусь в Красе!»