Страница 66 из 82
Ее встретил знакомый запах старого дерева, переплетенный с той неопределимой атмосферой, которая витает внутри многих старых церквей. Как и деревянная ограда алтаря, на которой бесчисленные руки, ожидавшие причастия, оставили патину, и мемориальные камни на полу прохода, отполированные веками, сама ткань здания, казалось, впитала и сохранила некую сущность поколений верующих. В воздухе витали нотки пчелиного воска, средства для полировки металла и свежих цветов, а латунный пюпитр, подсвечники и резные скамьи сияли в мозаике света, проникающего через витражи.
Элеонора, стоя спиной к двери, находилась перед цветочной композицией на пьедестале сбоку от алтаря. Она оглянулась, когда вошла Мелисса, привлеченная скрипом тяжелой деревянной двери, но тут же вернулась к своему делу — удаляла увядшие цветы и заменяла их свежими. Она разложила газету на ступенях алтаря, чтобы складывать туда выброшенные цветы, а рядом, аккуратно выложенные в ряд, лежали ее сумочка, ножницы и плоская корзина с несколькими веточками зелени и белыми гвоздиками. Мелисса наклонилась, чтобы вдохнуть гвоздичный аромат цветов.
«Какая прекрасная композиция», — сказала она.
— Спасибо. — Элеонора не поздоровалась, и ее голос звучал безжизненно и устало.
— С тобой все в порядке? — спросила Мелисса.
— А почему бы и нет? — Ответ прозвучал резко, почти защитительно.
— Родни сказал Айрис, что ты плохо себя чувствуешь.
— Просто расстройство желудка. Сейчас я уже в порядке». Элеонора взяла свежие цветы и начала обрезать их стебли. Она отвернулась, но Мелисса видела, что она побледнела и выглядит изможденной.
«Ну, ты не выглядишь в порядке». Бедняжка, наверное, сейчас переживает ужасные моменты. «Тебе обязательно нужно это делать? Эти цветы же еще день-другой продержатся, наверное?»
«Это отвлекает меня от других мыслей», — сказала Элеонора с затрудненным дыханием.
«От других мыслей? Ты имеешь в виду, кроме Энджи... но тебе действительно не следует...»
Попытка Мелиссы найти слова утешения была прервана резким звуком удара металла о камень, когда ножницы выскользнули из рук Элеоноры. Вместо того чтобы поднять их, она отошла за пьедестал, словно ища там убежища. Мелисса сделала шаг вперед и увидела, что та цепляется обеими руками за чугунную колонну, лицо ее наполовину скрыто среди листьев, плечи поднимаются и опускаются.
«Элеонора, дорогая, в чем дело?»
«Это... это Родни! Я уверена, они думают, что он убил ту девушку!»
«О нет, ты не должна...» — начала Мелисса, но Элеонора не обращала внимания, и волна за волной сдерживаемого страха вырывалась из нее между рыданиями.
«О Боже, что я буду делать, если его арестуют?» Ее голос поднялся до тонкого визга.
«Элеонора, я уверена, что ты ошибаешься... Я не верю, что полиция подозревает Родни».
«Подозревают! Подозревают!» В тишине пустой церкви слова эхом разносились и отзывались, словно каждая балка сочувственно вибрировала. Элеонора отпустила пьедестал и закрыла глаза ладонями, раскачиваясь взад-вперед и стоная: «Я не выдержу, я не выдержу!»
На мгновение Мелисса почувствовала желание успокоить бедную женщину, рассказав ей о том, что ей сообщил старший инспектор Харрис, но тут же отвергла эту мысль. Такое нарушение доверия могло обернуться самыми разными последствиями. Поэтому она шептала утешительные слова и поглаживала Элеонору по плечу, пока, постепенно, покачивания и стоны не утихли, словно вибрация пружины, приходящей в покой.
«Знаешь ли ты, — сказала Мелисса, когда Элеонора наконец успокоилась, — что произошло еще одно убийство?» Ответа не последовало. «Вообще-то, я нашла тело. Это был один из моих студентов».
— О, нет! — Слова были едва слышны. — О, Мелисса, мне так жаль!
— Не нужно извиняться! — Попытка внести нотку легкости обернулась катастрофическим провалом. Элеонора поддалась очередной волне отчаянного отчаяния.
— Хватит уже! — Мелисса слегка встряхнула ее. «Полиция считает, что она — Сибил — наверное, застала злоумышленника, и есть предположение, что тот же человек убил Энджи. Сибил даже никогда не видела Родни, так что они же не могут подозревать его в ее убийстве, правда? Увидишь, все будет хорошо, так что перестань волноваться».
«Ты действительно так думаешь?» Элеонора подняла испачканное и опухшее лицо.
«Я уверена в этом», — сказала Мелисса искренне и с полной уверенностью.
«Ну, я только надеюсь, что ты права. В последнее время все так ужасно... а майор и миссис Форд все время намекают...» Все еще судорожно всхлипывая, Элеонора вытерла глаза.
«Мадлен и Дадли Форд — пара злобных старых сплетниц. «Не обращай внимания на то, что они говорят», — резко сказала Мелисса. «Ну, ты здесь закончила?»
«Почти... осталось только несколько гвоздик». Ловкими пальцами Элеонора расставила оставшиеся цветы, а затем скатала газету в аккуратный сверток, который отнесла в ризницу. Мелисса услышала звук закрывающейся крышки мусорного ведра и шум воды из крана, когда Элеонора мыла руки. Она вернулась в церковь и собрала свои вещи.
«Ты теперь идешь домой?» — спросила Мелисса. Элеонора не ответила. Она несколько мгновений стояла перед алтарем, прежде чем отвернуться и направиться к двери. Ее голова была склонена, а плечи опущены, словно ее страхи были успокоены лишь отчасти.
Мелисса поспешила за ней. «Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Может, я провожу тебя до дома?»
«Это было бы очень мило». На улице она наклонилась, чтобы отстегнуть поводок Снаппи. Собака заскулила и заерзала от радости, поочерёдно подпрыгивая к обеим женщинам. «Сидеть, Снаппи!» — сказала Элеонора тем же бесстрастным тоном, что и когда Мелисса только пришла.
Когда они дошли до угла Вудбайн-Клоуз, из своего дома вышел Дадли Форд и широким шагом пошел по садовой дорожке, а Синбад, понюхивая, бежал у него на пятках. Он выглядел беззаботно: панама была наклонена под привычным кокетливым углом, а трость раскачивалась в руке.
«О, нет!» — стонала Элеонора в отчаянии. «Я не могу с ним встретиться сегодня утром. «Простите!» — она перебежала дорогу, таща за собой нехотя идущего Снаппи, который явно искал повода для драки, как раз в тот момент, когда Форд дошел до своих ворот.