Страница 58 из 82
Сидя на краю кровати и потягивая чай, она начала записывать заметки о событиях дня, разделяя их на факты и возможные объяснения. Это было похоже на проработку деталей одного из ее сюжетов: обстоятельства, допускающие более чем одно толкование; действия, которые могут быть как невинными, так и нет; люди, у которых может быть или не быть настоящий мотив, средства и возможность совершить преступление. Разница заключалась в том, что при построении сюжета она могла придумывать улики, которые незаметно направляли бы читателей в сторону виновного, одновременно рассыпая на их пути ложные следы. В данном случае ее мыслительный процесс был обратным: она стремилась прежде всего отвести подозрение от Барни, но не имела важнейших улик с места преступления, которые, судя по поведению Харриса, явно указывали на его вину.
И он был невиновен в убийстве; она чувствовала это всем своим существом. Разговор с Эдди убедил ее, что он говорит правду о своих отношениях с Энджи и что Родни Шерголд был тем «бедным дурачком», который стал невольной и утомительной жертвой ее очарования. Барни мог испытывать приступы нетерпения и гнева, говорить и делать вещи, о которых позже сожалел, но она не могла поверить, что он способен на ту слепую, разрушительную ненависть, которая вонзила нож в горло Энджи.
Из всего, что она узнала в тот день, единственная возможная надежда заключалась в попытке установить настоящую личность женщины, называвшей себя Делией Форбс. Однако даже когда одна половина ее разума размышляла о значении этого, другая напоминала ей, что если она наткнулась на это странное обстоятельство, то полиция почти наверняка сделала бы то же самое в ходе своих рутинных расследований и, поскольку Барни по-прежнему оставался их главным подозреваемым, нашла бы удовлетворительное объяснение. Чем больше она об этом думала, тем больше ее уверенность угасала, пока она не была готова поверить, что ее усилия не принесли ничего полезного.
С печальным вздохом она встала, сняла махровый халат и бросила его на стул. Он был нежно-розового цвета; глядя на него, она вспомнила халат Барни шафраново-желтого цвета и то, как он восхищался тем, как он на ней смотрелся. Она вспомнила его прикосновение, когда он накинул его ей на плечи, и дремлющее в ней животное зашевелилось, потянулось и обнажило когти желания. Как же прошел их разговор? «Я хотел бы нарисовать тебя». «Что, в этом?» «Да... нет, без него». И он вдруг показался ей мило застенчивым, словно смущенным воспоминанием о том, как видел ее обнаженной в своей постели прошлой ночью.
Она подошла к полноразмерному зеркалу рядом с туалетным столиком, сняла повязку, которую носила в ванне, и распустила блестящие каштановые волосы, которые ниспадали почти до плеч. Подобно Нарциссу она изучала свое отражение, проводя кончиками пальцев по коже, вдыхая ее аромат и вспоминая, как Барни наслаждался ее гладкостью. Она с удовлетворением наблюдала за упругостью своих грудей, плоскостью живота и изящной округлостью бедер. Она пристально вгляделась в свое лицо; вокруг рта и глаз было несколько морщинок, но в сорок семь лет это было вполне ожидаемо. По крайней мере, ее кожа была чистой, а шея еще не начала провисать.
«Нарисуй меня такой, если тебе это понравится, дорогой Барни», — прошептала она вслух. «И полюби меня снова... пожалуйста». Затем, почувствовав себя глупо, покраснев в пустой комнате, как стеснительная подросток, она надела ночную рубашку, легла в постель и выключила свет.
Она спала крепко и проснулась как раз в тот момент, когда рассвет наполнял небо светящейся золотой волной. Пройдет еще несколько часов, прежде чем она сможет позвонить Харрису, и она напомнила себе, что есть книга, которую нужно дописать. Она встала, заварила кофе, пошла в кабинет и приступила к работе.
В половине десятого она позвонила в полицейский участок и узнала, что старший инспектор Харрис только что ушел и вернется не раньше, чем после обеда. Она оставила сообщение с просьбой срочно связаться с ней, набрала номер Сибил, но линия была занята. Разочарованная, она переоделась в садовую одежду и вышла, чтобы забрать и разложить свою обещанную долю из кучи навоза Айрис — занятие, которое чудесным образом проясняло ее мысли, так что когда Харрис позвонил в два часа, у нее на кончиках пальцев были все аргументы, которые она хотела ему представить.
Он один за другим опроверг их.
«Да, конечно, мы знаем о романе Шерголда с этой девушкой, но он ее не убивал».
«Вы знали о запасной куртке?»
«Конечно. Мы забрали ее на криминалистическую экспертизу».
«Вы что-нибудь нашли?»
«Волосы, духи, косметику. Крови нет. По правде говоря, мы еще не успели ее вернуть». Харрис издал один из своих редких смешков. «Ему не помешает немного попотеть. Мы подозреваем, что он нашел тело девушки в среду днем, но не можем заставить его признаться».
«Возможно, именно поэтому он вернулся домой в тот день в подавленном состоянии. Я встретила его жену в деревенском магазине, и она очень переживала за него».
«Она была бы более чем обеспокоена, если бы знала, чем он занимался в течение последних нескольких недель!» — сухо заметил Харрис. «К счастью для него, его алиби настолько непробиваемо, насколько это вообще возможно, если только директор колледжа, половина его сотрудников и все его студенты не лгут. Мы тщательно проверили его версию, и она сходится. Что еще у тебя для меня есть?»
«Я пошла к Эдди Брэди», — начала Мелисса немного резко, уязвленная ноткой самодовольства в его голосе. Ее прервал еще один хриплый, радостный смешок.
«Неплохая личность, не так ли? И первоклассный социальный работник. Я очень уважаю мисс Эдвину».
«Думаю, вы могли бы меня предупредить».
«Не мог. Предвзятость и все такое».
«Со мной была подруга, и она очень расстроилась».
«Жаль. Так что же вы вытянули из Эдди, чего не заметил мой сержант?»
«Совершенно невозможно, чтобы она ускользнула домой в критический момент?»
«Совершенно. За кого ты нас принимаешь, Мелисса? У настоящих полицейских есть мозги, как и у твоего всезнайки Нейтана». Самоудовлетворенность сменилась нетерпением, которое говорило так же ясно, как и слова: «Если это все, на что ты способна, перестань тратить мое время и дай мне заняться своей работой». Ну, может быть, она сможет дать ему пищу для размышлений.
«Эдди очень ревновала Энджи, не так ли? Вы бы видели ее реакцию, когда я упомянула, что Делия Форбс, возможно, приходила к ней в тот день, когда ее убили».
«Кто такая Делия Форбс?»