За закрытой дверью

Все ушли… Оставив меня наедине с Джеймсоном Найтом.

С боссом, которого я никогда не хотела.

С мужчиной, который в своем подвале дотошно сшивал людей, одновременно препарируя меня по кусочкам. Он ничуть не выглядел обеспокоенным или смущенным тем фактом, что у него на полу только что истекал кровью человек.

Напротив, он казался лишь раздраженным моим присутствием здесь, на нижнем уровне его дома, который, по сути, был маленьким госпиталем. Местом, где он лечил других парней, явно замешанных в темных делах.

И ни один из тех, кто спустился сюда со мной, даже не выглядел встревоженным. Наоборот, им было с ним комфортно. Здесь он был в своей стихии, на своем месте, уверенный в собственной власти, окруженный людьми, которым доверяет.

Вчера я видела, как Джеймсон очаровывал людей в клубе, тех, кто олицетворял богатство и роскошь закрытого анклава. Но этот Джеймсон был королем Парадайз-Гроув. Человеком власти и точности. Холодным, расчетливым. Контролирующим всё.

Я с самого начала знала, что он связан с чем-то темным, но его уверенность говорила о том, что он стоит во главе. Управляет всеми. Регулирует правила. Я была дурой, раз думала иначе.

Даже его дочь не выглядела удивленной.

Напротив, она выглядела обиженной из-за того, что ее не позвали. И это было совсем другой проблемой. Их отношения были натянутыми. Она обожала отца, но за последнюю неделю я не раз ловила её взгляды и надутые губы — когда он не заходил к ней в кабинет поздороваться, когда не приобщал ее к тому, над чем работал. Что-то между ними изменилось, а она этого не понимала. Ей семь. Как она могла понять?

— Мия Дарлинг, похоже, пришло время установить новые правила.

О, пожалуйста. Я не собиралась возводить новые границы на воображаемой стене между нами, когда все его тайны всё равно просачиваются сквозь щели и смывают их к чертям.

— Или мы можем просто нормально поговорить, — вырвалось у меня, хотя от одной мысли, что я ему перечу, меня трясло от адреналина.

Кто я вообще такая? Учительница, от которой он может избавиться в любой момент. По мне особо никто и не заплачет. Родители, скорее всего, только вздохнут и скажут наконец вслух то, что всегда думали: «Она получила по заслугам». Мама всегда считала, что лучше молчать, и моя смерть за попытку высказаться лишь доказала бы ее правоту.

Она так же думала и про моего тренера. Но я не промолчала. Потом — про мою работу. И я снова не промолчала. И с сестрой тоже. Слишком часто молчание принимают за согласие. Но больше я не собираюсь молчать, когда мне нужно быть услышанной.

— И что в твоем понимании «нормальный разговор»? — спросил он, будто я была непроходимо тупой.

Прекрасно. Он, похоже, считал, что раз я учительница, то ниже него. Это читалось в его взгляде. Но я тоже умела судить.

— Раз бывают продажные копы, полагаю, бывают и продажные хирурги… Ты здесь каждый день «помогаешь» преступникам? — прошептала я. — Боже, я понимала, что всё плохо, но он же член байкерской банды. Это была не просто ссадина. Я видела кровь. Его пырнули ножом. И никому — даже твоей дочери — нет до этого дела.

— Давай проясним. Фрэнни думает, что это авария на байке. А все остальные к этому привыкли, Мия. — Джеймсон небрежно прислонился к столу, на котором только что сидел Жак, пока я мерила комнату шагами.

Я запустила руки в волосы, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Я что, соучастница? Если остаюсь здесь и работаю твоей чертовой няней, я ничем не лучше! Я учу ее математике, пока ты… что? Зашиваешь преступников?

Он даже не стал отрицать. Просто позволил мне ходить туда-сюда.

— И банда байкеров будет постоянно меня видеть, ты уже назвал моё имя, так что я теперь практически в деле.

— Ты не в деле. — Он вообще слышит себя? — И это не банда. А клуб.

— Да какая разница! Что дальше? Я узнаю, что ты приторговываешь наркотиками?

Он медленно моргнул, с его губ не сорвалось ни слова отрицания.

— О боже. Ты торгуешь наркотиками, состоишь в байкерском клубе, а я тебе помогаю. Пыталась разобраться с одними проблемами, и нашла другие. — Как я вообще собиралась спасти сестру, если не могу спасти даже себя?

— Какие проблемы? — Теперь его голубые глаза впились в меня. Джеймсон Найт думал, что знает обо мне всё, но понятия не имел, что заставило меня тогда согласиться на летнюю работу.

Я и сама знала: это было нестабильно, глупо, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я уже проходила через такое. Так в нашей жизни появился Феликс.

— Не твое дело. Твоего жалованья хватит, чтобы решить их.

— У тебя нет долгов. — Он сузил глаза, ища ответы, которые я не собиралась ему давать.

— У всех есть секреты, Джеймсон. — Я скрестила руки на груди, и его взгляд скользнул вниз. Отлично. Теперь ко всему добавилось еще и мое влечение к нему.

— Ты называешь меня по имени только, когда злишься, Мия.

Я фыркнула.

— Мне вообще не стоит обращаться к тебе по имени.

Он провел рукой по челюсти — жест, который, как я начала понимать, означал попытку стереть непрошеную эмоцию.

— Верно, и всё же я нахожу, что мне интересно, как оно прозвучит из твоих уст в другом тоне.

Пытаясь подавить жар, который я чувствовала от того, что он пялится на мои губы, я пробормотала:

— Может, тогда попробуешь не состоять в банде?

И снова эта его полуухмылка, будто я сморозила глупость.

— Мия, я не состою в мотоклубе «Язычники».

— У тебя есть мотоцикл. — Я указала в сторону двери, злясь всё сильнее из-за этих недомолвок. Я знала, что мне не должно быть до него дела, но, как ни старалась это отрицать, я беспокоилась за него. Я убеждала себя, что всё потому, что он спас мне жизнь в школе. Или потому, что он отец Фрэнни, а я хочу для неё лучшего. Нужно было сосредоточиться именно на этом. — Твоя дочь сказала, что ты гоняешь, когда её нет рядом. Это опасно.

— Да, «Дукати» может быть опасным. Поэтому я и езжу на нём только тогда, когда её нет рядом.

— Вот именно. И ты помог Жаку, который…

— Состоит в мотоклубе. — Он вздохнул, словно не хотел, чтобы я складывала два и два. — И я помогаю, когда клубу это нужно, но я не его часть. Не делай поспешных выводов.

— Значит, ты помогаешь любому, кто готов заплатить?

Нет, дело было не в этом. Не могло быть. От него слишком явно исходила власть, и даже если он не хотел, чтобы я это поняла, я умела складывать два и два.

— Всё сложно.

— А может, и нет. Ты тайно состоишь в банде и, вероятно, возглавляешь её, потому что они все тебя слушаются. Руководить такой бандой... это не сложно. Это опасно.

Я невольно судорожно вздохнула, подошла к раковине, а затем повернулась к нему и прислонилась к краю.

— Если бы это было так, Мия, если бы я состоял в некой банде, ты бы за меня переживала?

Он это серьезно?

— За Фрэнни, — быстро поправила я, — и за себя.

Он сделал шаг ко мне, и я отстранилась.

— Опасности было бы не больше, чем когда ты устроилась в академию. Даже меньше, учитывая, что здесь я и мои люди.

— Значит, это правда? Ты их лидер?

— Ты спрашиваешь, даже когда я сказал, что тебе лучше не знать?

Казалось, сама комната затаила дыхание в ожидании моего ответа, пока я смотрела в его голубые глаза.

— Я спрашиваю, что было в том конверте, который ты забрал в загородном клубе, в каком именно клубе ты состоишь и чем зарабатываешь на жизнь, Джеймсон. Да, я спрашиваю.

— Слишком много вопросов.

— И я хочу получить ответы на каждый.