Страница 35 из 118
— Всё хорошо. Просто сейчас много дел. — Он улыбался, разговаривая с ней с обворожительной вежливостью, но при этом встретился со мной взглядом и жестом подозвал к себе. — Наша новая учительница и няня, мисс Дарлинг, только приступила к работе. Сегодня будем учиться играть в теннис. Да?
— Наверное, — пожала я плечами. Но вместо того чтобы встать рядом с ним, я подошла к Фрэнни и шепнула: — Готова показать папе, кто тут на самом деле умеет играть?
Она хихикнула:
— Мы что, сейчас выиграем у него?
— Ага. — Я покрутила ракеткой, дурачась, и она снова засмеялась.
— Обещаешь на мизинчиках, что мы победим? Папа ненавидит проигрывать.
— Обещаю, Фрэн. Я тоже не люблю проигрывать.
Он улыбался нам, пока женщина не умолкала ни на секунду, и усмешка, которую он послал мне, была куда менее дружелюбной, чем та, что предназначалась ей.
— Просто следи за мячом и бей после одного отскока на своей стороне, Мия. Нужно время, чтобы набить руку.
Я только хмыкнула, потому что это так по-мужски — объяснять, даже не спросив, умею ли я вообще играть.
Он подбросил мяч в мою сторону, и я подмигнула Фрэнни, прежде чем шагнуть вперед и с силой отправить его обратно.
Мяч просвистел мимо него, и женщина вскрикнула, отскочив назад.
— Ой, простите! — бросила я ей. — Не всегда получается хорошо целиться.
И вот тогда я увидела его настоящую улыбку — ту, что, как мне казалось, он оставляет только для тех, кто ему действительно нравится. Но в его глазах мелькало что-то ещё — то ли азарт, то ли удовольствие от соперничества, я не поняла.
Он один раз послал мяч Фрэнни, а мне сказал:
— Ты умеешь играть.
— Я хотела стать Сереной Уильямс, но немного не дотянула. — Это была лишь часть правды.
— Интересно.
А затем он подал мне. Сильно.
Грубо.
Без всякой пощады.
Я подрастеряла форму, да и нога иногда еще болела, но отдавать подачу без борьбы — не про меня. Я рванулась вперед и отбила мяч, в последний момент сыграв коротко, чтобы ему пришлось за ним бежать.
Он не успел, и я, усмехнувшись, посмотрела на Фрэнни:
— Твоего папу часто обыгрывают в теннис?
— Нет. — Фрэнни уставилась на отца — тот тяжело дышал по ту сторону сетки. — Обычно папа хорошо играет, значит, ты суперзвезда? Это и есть Серена Уильямс?
— В теннисе — да. Настоящая суперзвезда, — сообщила я ей. — И если будешь тренироваться, держу пари, сможешь стать такой же, как она.
— Ладно. — Фрэнни уперла пальцы в струны ракетки, как я, и я улыбнулась — она схватывала на лету. — Хочу быть такой же готовой, как ты, когда летит мяч.
— Отлично. Тогда держи ракетку перед собой вот так. — Я показала стойку. — И чуть согни колени, чтобы быть готовой двигаться, когда мяч полетит. И, как сказал папа, не своди с него глаз. — Я повернулась к Джеймсону, который молча разглядывал нас. — Хочешь еще разок кинуть ей мяч?
Еще мгновение он удерживал мой взгляд, а затем посмотрел на дочь. Ее лицо было сосредоточенным и полным решимости.
— У тебя отлично получается, Фрэнни, — пробормотал он, но обращался ко мне. Коротко кивнул, и я поняла, что это было признание пользы для нее. Наконец-то он согласился. Ей это было необходимо, и я не смогла сдержать ответную улыбку.
Он послал ей мяч, а затем бросил мне:
— Ты следующая, и с тобой я церемониться не буду.
Я издала смешок и приготовилась.
Мы играли, чередуя удары: то с Фрэнни, то между собой, давая ей участвовать, но позволяя нашему азарту разгораться в обменах один на один. В какой-то момент подошла ещё одна девочка, стала смотреть и позвала Фрэнни перебрасываться мячом на соседнем корте. Я заметила, как Джеймсон сделал знак за спину, и тут же подтянулись Аид с Арчером — следить, чтобы с Фрэнни всё было в порядке.
С этого момента я была беспощадна на корте. Мы играли по-настоящему, и Джеймсон не давал мне поблажек. Было приятно выложиться и отключиться от всего остального. Мы почти не разговаривали, лишь изредка у него вырывалось крепкое словцо, но на предпоследнем розыгрыше он подловил меня обманным движением. Я подлетела к сетке и прорычала:
— Дешевый прием.
— Что? — Он даже рассмеялся.
— Ну так и есть! — Я тоже рассмеялась, понимая, насколько грубо это прозвучало.
Но он провел ладонью по челюсти и указал на меня ракеткой:
— Ты бы сама так же сыграла, будь у тебя шанс, Дарлинг, — парировал, уперев руку в бок.
— Хрен там, — улыбнулась я, но тут же осеклась — до меня дошло, что я сказала.
Я не ругалась на работе и уж тем более при боссе. Я забылась.
Однако его взгляд не похолодел, наоборот: в нем вспыхнул огонь, а уголок губ приподнялся.
— Вижу, в этой «дорогуше»2 сидит дьяволица.
— Прости.
Я покачала головой и начала отступать, но он зацепился пальцем за мой воротник и склонился ближе.
— Не извиняйся за это. Мне больше по душе ты настоящая, а не та правильная версия.
Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку, потому что это прозвучало как комплимент, а мне не следовало ждать их от него. Каким-то образом во время игры мы обрели взаимное уважение. Мне нравилось, что он не поддается, что играет в полную силу, и что он позволял Фрэнни играть рядом, давая ей возможность быть ребенком, пока мы были равными друг другу взрослыми.
Когда он придержал меня за воротник еще на секунду, я почувствовала искру, и в животе что-то екнуло. Не стоило придавать значение его словам или пытаться понять, как много «настоящей» меня он хочет видеть. Поэтому я бросила взгляд на его губы, облизала свои и отстранилась.
На этот раз он отпустил меня, но его взгляд задержался там, где я провела языком по губам, пока он сам отступал.
— Последняя подача, Мия. Давай сделаем ее решающей? — Он не сводил с меня глаз, и, клянусь, воздух между нами буквально трещал от напряжения. Оно было осязаемым, физическим, и его невозможно было игнорировать.
Я всегда была азартной, еще со школы и колледжа. Хотя это было уже не просто соперничество. Это было влечение, глубокое и сильное, какого я никогда раньше не чувствовала.
Но прежде чем он подал, к нему подошла женщина с тёмно-рыжими волосами, спадающими мягкими волнами на плечи и спину.
— Джеймсон, вижу, ты сегодня выбрался.
Его челюсть дернулась, всё тело напряглось. Может, из-за того, что я была рядом, а, может, он просто не хотел иметь с ней дела. Но я узнала этот голос, и сосредоточиться на Джеймсоне стало сложно — в голове вихрем закружились мысли при виде нее.
Как будто меня окатили ледяной водой.
Валери, психолог, была потрясающе красива. Высокая. Подтянутая. С идеальной фигурой. Наверняка он разглядывал её так же, как я — он ведь мужчина. Как иначе? Тем более он знал ее и в одежде, и без.
Похоже, она тоже состояла в этом клубе, и когда она улыбнулась мне и сказала:
— Представь меня своей подруге, —
я внутренне напряглась.
Конечно, после тенниса она выглядела безупречно, в то время как я была мокрой от пота, а мои кудри растрепались на ветру.
— Это няня Фрэнни, Вал. Мы уже заканчиваем.
— Вот как. — Ее бровь поползла вверх, потому что она поняла, что ее выпроваживают. — Ну что ж. Рада знакомству, мисс Дарлинг. Я слышала о Вас много хорошего. Позаботьтесь о Джеймсоне и Фрэнни для меня до завтра. Увидимся в обычное время?
В этих нескольких фразах было сказано так много.
Он кивнул, явно желая, чтобы она ушла. Я тоже. Вдруг наш уединенный мирок на корте лопнул, и мы снова оказались на виду у всех.
Я проигрывала одно очко, и когда он подал, дала волю тому, что во мне копилось.