Страница 12 из 15
Глава 11. Резонанс сердец
Дорога к столице петляла между суровых горных хребтов, постепенно спускаясь к цветущим предгорьям. Мы сознательно избегали оживлённых трактов, продвигаясь заброшенными козьими тропами. Райан вёл в поводу своего боевого жеребца, а я шла рядом, кутаясь в его походный плащ.
Но самым сложным в этом путешествии оказалась не крутизна подъёмов, а наше проклятие.
Эффект связки крови настиг нас в первый же вечер у костра. Райан, пытаясь наколоть сухих веток, глубоко порезал ладонь об острый сук. Он даже бровью не повёл, привык к ранениям. Но в ту же секунду я вскрикнула и выронила флягу с водой: мою ладонь прошила острая, режущая боль, словно невидимый нож рассёк мою собственную кожу.
Райан испуганно обернулся. Осмотрев мою абсолютно целую ладонь, он мрачно констатировал:
— Магия отката. Мы теперь как сообщающиеся сосуды, Ника. Любой физический или эмоциональный всплеск одного отражается на другом.
Первые два дня мы учились с этим жить. Как ветеринар, я привыкла тонко чувствовать чужую боль, но здесь глубина ощущений поражала. Если Райан хромал из-за потянутой в бою ноги, я физически ощущала тяжесть в своей лодыжке. Если я начинала паниковать, вспоминая Землю, Райан внезапно застывал, хватаясь за грудь, потому что его сердце начинало бешено колотиться от моего фантомного страха.
Чтобы не сойти с ума, мы начали учиться ментальному контролю. На привалах Райан садился напротив меня, закрывал глаза и заставлял меня дышать в такт его глубокому, размеренному пульсу.
— Сосредоточься на холоде моего меча, Ника, — тихо говорил он, и его низкий голос странно успокаивал. — Представь, как лёд гасит твой внутренний огонь. Сбалансируй меня.
Постепенно эти медитации превратились в долгие ночные разговоры у затухающего костра. Мы узнавали друг друга, я рассказывала ему о Земле, маскируя её под «далёкое королевство, где нет магии, но люди научились лечить болезни с помощью микроскопов и чистых знаний». Райан слушал затаив дыхание, поражаясь моей логике. В свою очередь, он раскрывался передо мной не как безжалостный палач, а как уставший воин, который рано потерял семью и всю жизнь искал то, что действительно стоит защищать.
Между нами незаметно крепла ментальная и эмоциональная близость. Однажды ночью, когда в горах поднялся ледяной ветер, Райан молча сел ближе и приобнял меня за плечи, согревая своим теплом. В этот момент через нашу магическую связку почувствовала не боль, а нечто совсем иное — робкое, трепетное тепло его сердца, его ускорившийся пульс и нежность, от которой по моей коже пробежали приятные золотистые искры чешуи. Я подняла на него глаза, и в лунном свете его льдисто - серый взгляд показался мне самым тёплым на свете. Мы не сказали ни слова, но оба поняли: между нами рождается первое, глубокое чувство.
Идиллия закончилась на исходе пятого дня, когда на горизонте в сизой дымке показались остроконечные шпили столичных башен. Мы вышли к Южному ущелью — главным воротам, ведущим к пригородным долинам.
— Стой, — Райан резко перехватил мою руку, увлекая за массивный валун.
Внизу, перекрывая узкую дорогу, расположился укрепленный заставный лагерь. Воронёные доспехи, штандарты с чёрной лилией Мелисанды. Это был элитный патруль верных королеве гвардейцев. Около тридцати арбалетчиков и всадников. Они досматривали каждую повозку, мачеха объявила в королевстве осадное положение.
— Нам не обойти их, — мрачно прошептал Райан, обнажая ледяной меч. — И договориться не получится. Командир патруля — капитан Бран, личный пес Мелисанды. Он знает меня в лицо. Как только он увидит нас, поднимет тревогу по цепочке застав, придётся прорываться.
— Вступать в открытый бой самоубийство, их слишком много для тебя одного в пешем строю, — я решительно сбросила плащ. В моих глазах зажглось золотое пламя. — А если я обрушусь на них сверху, проклятие отката свяжет нас. Если они ранят меня в воздухе, упадёшь и ты.
Райан посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула та самая новообретенная нежность, смешанная с решимостью воина. Он накрыл мою ладонь своей.
— Значит, мы будем действовать как единый организм, Ника. Я буду атаковать на земле, отвлекая арбалетчиков, чтобы они не успели прицелиться в небо. Направляй свой огонь точно по моей указке. Твоя боль — моя боль, помнишь? Мы справимся.
Я глубоко вздохнула, впуская в себя багровый жар «Сердца Дракона». Кости хрустнули, и через мгновение над ущельем взмыла исполинская угольно-черная драконица.
— Чудовище! Дракон! — закричали на заставе, арбалетчики судорожно начали взводить тяжёлые вороты орудий.
Но прежде чем первый болт сорвался с тетивы, Райан Торн вихрем ворвался в лагерь. Его ледяной клинок сиял, замораживая щиты и сбивая прицел врагам. Мы действовали в идеальном резонансе: через связку я с абсолютной точностью чувствовала траекторию его движений. Стоило ему сделать кувырок влево, освобождая сектор, как я с небес обрушивала туда точечный удар пламени, выжигая оборонительные палисады.
Капитан Бран, поняв, что застава гибнет, лично вскинул тяжёлый арбалет, целясь мне прямо в незащищённое горло. Райан заметил это слишком поздно,болт со свистом сорвался с тетивы.
Острая сталь скользнула по моей шее, срезав несколько чешуек. Рана была пустяковой, но из-за проклятия отката Райан на земле резко вскрикнул и покачнулся, схватившись за горло. Капитан Бран занёс меч для смертельного удара над дезориентированным маршалом.
Ярость за любимого мужчину вытеснила из моего разума все остатки человеческого страха. Издав оглушительный рёв, камнем рухнула вниз, прямо на Брана, сминая его лапами вместе со стальными доспехами, земля содрогнулась.
Остатки патруля, увидев гибель своего капитана и ярость дракона, в панике бросились врассыпную, бросая оружие и коней. Застава была полностью уничтожена.
Я стремительно вернула себе человеческий облик и подбежала к Райану. Маршал сидел на коленях, тяжело дыша и потирая шею, на которой медленно исчезал фантомный красный след от болта. Он поднял на меня глаза, в которых читалось безграничное облегчение, и, не сдержавшись, крепко прижал меня к своей груди.
— Ты сумасшедшая, лекарь Ника, — прошептал он мне в волосы, и я почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим.
— Каков палач, таков и лекарь, маршал, — тихо улыбнулась я, обнимая его в ответ.
Мы подняли глаза. Прямо перед нами, всего в нескольких часах пути, в лучах заходящего солнца раскинулась столица. Последний рубеж нашей битвы за трон.