Страница 77 из 84
— Так что вам мешало царьком старорусским с женой быть? — Медленно спросил Костя.
Я подвис. Смотрел перед собой.
И он продолжил:
— Вот у меня тоже замашки царька. Вот я люблю широтой русской души всегда козырять. Наверное, потому что я очень долгое время жил не в России. Меня угнетало вот это вот всё нерусское: эти смолтоки, чаепития для вида. Поэтому, когда я познакомился с Илаей, мне было важно показать не только свою широкую душу, но и чтобы мне душа откликнулась. Но вам же никто не мешал со своей женой также широтой души козырять. Я вот люблю с размахом: на санях, в длинной шубе..
— В расписном платке, икорку да водочку отменного качества. — Медленно продолжил я. — А ещё немного рябчиков.
Константин щёлкнул пальцами, счастливо улыбнулся.
— Вот вы меня понимаете. Так что вам мешало с женой-то это всё делать?
Я задумался.
А действительно, чего я с Аринкой-то не козырял ничем?
Мог бы купить дом загородный в Сочи и ключики ей так подарить.
А ещё мог бы купить квартиру где-нибудь на побережье и тоже ключики подарить.
Что, Аринка бы психовала и злилась?
Да нет, благодарила бы просто.
Оказывается, когда в браке деньи ваши, уже удивлять ими не так просто получается.
Крепко задумался.
— Вы попробуйте, попробуйте, Эдвард Владимирович. — Мягко произнёс Костя, отталкиваясь от перил. — Глядишь, может быть, получится и в следующий раз, когда мы встретимся, мне не придётся вас подпаивать для того, чтобы язык развязался.
94.
Эдвард
— Меня, чтобы подпоить, вы столько самогона не нагоните. — Коротко усмехнулся.
Костя повернувшись, заметил:
— В любом случае, волей или неволей, насмешкой судьбы, либо чем-то извне, но мы с вами оказались в этой точке. И нам, судя по всему, придётся с вами как-то учиться разговаривать. Ну, фляжка — почему бы не попробовать её в качестве первого шага? А теперь давайте, давайте котов предупредим, что они за рулём будут на обратной дороге.
Костя шагнул и прошёл к Кириллу, что-то произнёс ему, видимо, объясняя расклад дел. Кирилл закатил глаза к затылку. Было в нём что-то такое, что отбрасывало его, почти тридцатилетнего, лет на пятнадцать назад. Вот так мог вести себя, наверное, Тимка лет через десять. Вот это вот какой-то юношеский максимализм, какая-то дерзость не совсем к месту, но вполне возможно, это и было его очарованием.
А Янке он нравился.
Я так прикинул, что если именно этот котяра будет лично моим персональным наказанием, то, наверное, я даже на него готов. Ну, это так была лирика.
На обратном пути Лёня сидел за рулём и трещал как трясогузка:
— А вы вообще в курсе, кто этот Романов? Вы знаете, какие у него объекты и проекты?
— Ну как это чего? Я помню, что полтора года назад устраивал премиальный поход в горы. Так вот, оплачивал его Романов. Уж я не знаю, там для своей компании, либо там для своих друзей. Самого Романова я не видел. Но вот то, что деньгами он ворочает ого-го какими — это было видно уже тогда. У меня недешёвые услуги.
Особенно если они идут с пометкой «премиум». Но человек, если это оплатил и даже сам не появился, то что это, как не показатель того, что ему плевать. Для него это не деньги.
— Слушай, ты откуда такой алчный нашёлся? — Медленно переспросил я и слегка откинул кресло, потому что в пояснице что-то стрельнуло.
Тимка отвлёкся от планшета и насторожил уши, но я махнул рукой внуку, намекая на то, что ты играй, играй дальве, малыш.
— Да я не алчный. Я просто к тому, что ни черта себе у вас знакомство дядя Эдвард... Ой-ой!
— Паразит, ты меня ещё папой назови!
— Рано. — Усмехнулся Лёня.
И я подумал, что общение с Романовым ему однозначно было лишним. Поэтому решил впредь называть его пробником мужика. Один — личинка Романова, другой — пробник мужика. Весь комплект собран.
Я всё размышлял над тем, как бы мне подступиться к Арине. Что бы мне такого сделать. Ведь на самом деле я оказался прав в своих заключениях о том, что когда долго в браке, деньгами уже не удивишь. Значит, надо было удивлять тем, кто я есть. Медленно стал перебирать, чтобы Арина хотела. Причём это не обязательно было со знаком материального. Я старался восстановить в памяти разговоры, которые звучали как бы между делом. А ведь у женщин всегда вот это вот, брошенное между делом — оказывается самым нужным.
Выйдя к Янке, уточнил:
— Помнишь картину какого-то художника, которую мать хотела к нам в спальню?
Яна вскинула брови, но в этот момент Василиса щёлкнула пальцами.
— Я помню.
Я быстро вычленил, кто художник, какая картина, и всё в этом духе. Полез на аукцион.
Ядрёна вошЬ!
Ну нет, я, конечно, всегда понимал, что у моей Арины вкус очень дорогой, но чтобы настолько! За какую-то мазню отдавать примерно стоимость неплохой квартиры.
Да вы издеваетесь сейчас?
Нет, я был слишком старым. Я был слишком закостенелым для того, чтобы поддаваться на такие провокации. Ну в конце концов, у всего же есть границы. Да, лучше я ей квартиру куплю, чем эту мазню возьму.
Я сел погуглить что-то про этого художника. Не художник это вообще, а иконописец бывший. Но что примечательно, картина была достаточно сдержанной, в современных тонах. Тёмный фон, зеркальная поверхность снизу. На этом тёмном фоне лежала обнажённая женщина. Причём не было видно ни одного интимного места. Просто шикарный алебастрово белый силуэт. И лица в холсте не было Видно.
Но это не отменяло того, что я всё равно чувствовал себя не в своей тарелке, не на своём месте. Мне хотелось, чтобы всё было по-другому. Сейчас я понимал, что, может быть, не совсем прогнивший. Может быть, если я рассуждал критериями того, что тёлка у меня появилась не для утех, а для лелеяния собственного эго, может быть, это не настолько фатально.
К слову, о тёлке — одним утром мне набрала Юля.
— Эдвард, ну я понимаю…
— Твою мать. — Только и выдохнул я, когда понял, что это звонит она. — Так, слушай меня сюда. Мне абсолютно без разницы, что ты там поняла. Ещё звонок мне, появление возле моей семьи... Ты же понимаешь, что у меня профессия такая — немного циничная? И, кстати, в следующий раз, когда подумаешь, будто бы можно прыгнуть в койку к какому-то самопровозглашённому царьку — всегда собирай информацию. И я знаю, что тебе сейчас ой как непросто. А Борю там за жабры взяли. Тебе, видимо, потянуть баблишко ни от кого, вот ты вокруг меня и выёшься. Да только ни черта.
— Ты использовал меня!
— Ой, да я тебя умоляю. Я в тебя даже не тыкался. Так что давай ты с использованием повременишь. И вообще, я жену свою люблю. А ты так, вместо руки побыла.
Бросив трубку, я ещё сильнее взбесился.
Вообще день говорил о том, что ничего хорошего к вечеру не будет.
И вот в обед мне позвонила перепуганная Янка о том, что за ней кто-то опять едет.
Нет, я мог спустить всё на тормозах, ведь с ней охрана, но что-то вот всё было так через одно место, что мне показалось проще отловить кредиторов Бориса по одному и каждого закопать.
Поэтому, раз я был на работе, открыл сейф, вытащил старый добренький огнестрел. Господи, проверить бы надо... Да, плевать. Помахать и так пойдет.
Прыгнул в тачку и перехватил Янку на Революционной. Увидел лоснящуюся морду кредитора и усмехнувшись, покачал головой.