Страница 61 из 84
По идее — нет. Но девчонкам там понравилось — это было видно. Но я не испытывала ничего к этому дому. Дом — и дом.
Плюс, этот дом принадлежал Эдварду. Это ему там было хорошо. Это он там устраивал свою ферму. А я должна была смотреть на то, чего лишилась по его вине. И он эту вину не признавал. Так что это была некрасивая ситуация и безумно болезненная для меня.
Чуткостью обладали дочери, замечая каждый раз, как меняется моё настроение, как я ухожу в себя и как становится рассеянным мой взгляд и всё остальное.
Но мне казалось, Эдвард слишком суровый и чёрствый для того, чтобы понять весь уровень своего чудовищного поступка.
Погрузив вещи в машину и посмотрев на тачку охраны, я тяжело вздохнула.
Но когда завибрировал мобильный, поняла, что рано надеялась на то, что отделюсь всего лишь испугом.
— Арина, — у Власова голос не изменился — всё та же надменная нота презрения.
— Добрый день, Альберт Вениаминович. — Сквозь зубы произнесла я и покачала головой.
— Мне казалось, мы с вами всё очень подробно обсудили.
— Я не понимаю, о чём вы.
— Ваш глубокоуважаемый родственник рассказывал мне сегодня утром, как вы охарактеризовали нашу встречу.
— Господи, не берите, пожалуйста, в голову. Мне от вас ничего не нужно. Глубокоуважаемый родственник просто слышит то, чего хочет слышать. И да, каюсь, я использовала ваше имя в качестве раздражителя для своего бывшего мужа. За это действительно могу попросить прощения. Но всё остальное, Альберт Вениаминович, абсолютно не касается вас.
— Да нет, как-то уже коснулось.
Я потёрла лоб.
— Давайте мы с вами сегодня встретимся. Я, к сожалению, не могу вам сейчас предложить ни ресторан, ни театр. Но мне было бы очень приятно, если бы вы заехали в реабилитационный центр. Я пока ещё не совсем хороший бегун для того, чтобы прятаться от врачей и окольными путями выбираться на волю.
— Нет, Альберт Вениаминович, не надо. Поймите меня правильно, я не хотела ничего плохого. Но когда я испытываю давление от того, что дед не может определиться — это напрягает.
— Приезжайте, Арина.
И мне показалось, что-то в его голосе неуловимо изменилось. Как будто бы в ресторане со мной разговаривал достаточно обозлённый мужик, а сейчас встречи хотел вполне себе нормальный, адекватный человек.
Я покачала головой, вздыхая.
Ну вот зачем ему нужно было встретиться?
Предупредив охрану, я села в машину и сориентировавшись по картам, вырулила в сторону этого реабилитационного центра.
Большая клиника находилась в пригородной зоне. Мне почему-то казалось каждый раз, когда я проезжала мимо этого места, что здесь какой-то элитный спа, а оказалось, что людей на ноги ставят.
Сообщив администратору, что я к Власову, мне кивнули и заметили:
— Поднимитесь на третий этаж. Номер триста сороковой.
Постучала коротко в дверь. Мне тут же открыли.
Власов стоял в спортивном костюме. Точнее, в брюках от спортивного костюма и в тонкой, облегающей майке.
— Здравствуйте, Арина Васильевна.
— Здравствуйте, Альберт Вениаминович.
— Приглашать внутрь я вас не буду, потому что это будет попахивать чем-то унизительным для вас. Поэтому давайте прогуляемся и, может быть, зайдём в ресторан.
Я не представляла, как Власов будет гулять. Операция на позвоночнике, ноги.
Он перехватил костыли и вышел из номера.
Когда мы оказались на улице, Власов глубоко вздохнул и признался:
— На самом деле мне просто безумно тоскливо здесь.
Неприятное ощущение. Я брезгливо поджала губы и отвела взгляд.
— Ну, спасибо, что в открытую признались в том, что вам не достаёт клоуна и я на эту должность подошла, видимо, самым лучшим образом.
— Отнюдь. Я подозревал, что у нас будет очень скомканный диалог. Но в любом случае это лучше, чем находиться одному. А перед вами у меня не хватит сил ныть.
Я вскинула брови.
— Ну, вы разве не догадывались? Любой мужик в самой патовой ситуации, особенно когда болеет, считает своим долгом исстрадаться так, что бабки-плакальщицы повесятся от зависти. А здесь вот появились вы, и хотя бы минут сорок в моей голове будет крутиться мысль о том, нормально ли я выглядел, не несло ли от меня медикаментами и корректна ли была моя просьба. Хотя бы полчаса у меня не будет в голове никакого нытья.
— Странный вы, Альберт Вениаминович. То рычите, то приглашаете.
Он снова пожал плечами. С костылями это делать было достаточно проблематично.
— Да не странный я, Арина Васильевна. Просто так сложилась жизнь, что когда у человека отнимают всё то, что ему до безумия было важно, он немного пересматривает свои приоритеты. Я вот тоже пересмотрел. И мне показалось, что ничего постыдного в поведении вашего деда уже нет.
Я облизала губы и посмотрела Власову в глаза.
Смеялся, издевался.
Да, ему нужен был клоун.
Зачем поехала?
Наверное, опять-таки в пику Эдварду.
— Знаете, что? Мне это, конечно, может быть, и приятно слышать, но по факту то, чего хочет дед Миша — подлая и низкая ситуация. У вас какой-то с ним договор, что вы познакомитесь со мной? А почему в этом договоре нет пункта о том, что делать, если у кого-то из подопытных мышей появится симпатия?
77.
Арина.
Власов тряхнул запястьем, поправляя нормально костыль, и улыбнулся.
— Ну, мы ж с вами взрослые люди. На это и расчёт, что никакой симпатии не будет.
Я поглубже вздохнула и подняла лицо к небу, сощурила глаза, радуясь солнцу. А потом всё-таки выпалила:
— Да нет. Расчёт на то, что просто один взорвавшийся мужик получит по носу. А вот о том, что будет происходить, предположим, у меня в голове — это никто не берёт в расчёт. Ну и знаете, с вашей стороны тоже достаточно двоякая ситуация.
— С чего бы это? — Власов сделал ещё несколько шагов и опустился на скамейку, положил костыли и вытянул ноги.
Мне казалось, он сейчас наслаждался моментом того, что просто может это сделать.
— Ну, с того, что это как-то не особо интересно выглядит с вашего ракурса. Вы — успешный, состоятельный, знающий себе цену мужчина и вдруг ввязываетесь в авантюру с тем, чтобы заинтересовать одну конкретную разведёнку с двумя прицепами. Пусть эти прицепы уже достаточно большие. Вам не кажется, что такое поведение уместно для альфонса, но неуместно для человека вашего статуса?
Хохот был такой, что весь парк клиники вздрогнул.
— Альфонс? Господи, ну, в таком случае я хотел бы знать свою цену!
Я пожала плечами.
— А судя по всему, цена-то не такая великая. Ну, там, я не знаю, один разговор в ресторане или ещё что-то в этом духе. Сомневаюсь, что дед вам что-то значимое предложил. Оперировались-то вы, подозреваю, за свой счёт.
Власов улыбнулся и медленно кивнул.
— Ну так вот, знаете, Арина Васильевна, я из тех людей, которые считают, что если мне сделали что-то хорошее, если от этого зависела моя жизнь, то нет ничего зазорного отплатить человеку.
— Вот смотрите: вы тешите своё самолюбие, показываете всему миру: «посмотрите, какой я благородный». Вы показываете это даже мне сейчас в диалоге, который у нас с вами завязался. Вы однозначно знаете себе цену, пользуетесь спросом. И не можете никак понять одну вещь: что вы тоже пытаетесь за счёт меня выглядеть лучше, хотя бы в своих глазах.