Страница 6 из 84
8.
Арина.
У меня не ахти какие были инвестиции. Кейтеринговое агентство по определению много приносить не может Оборот-то большой, но вот по факту чистая прибыль не такая уж и масштабная. Потому что у меня разница между доходами и расходами никогда не была запредельной. От силы тридцать-сорок процентов чистыми.
Поэтому и инвестировала я в автосалон Бориса чисто из-за того, что об этом тонко намекнула Яна.
Они сидели полгода назад у нас в гостях, и на тот момент мы с Эдвардом ещё были в браке. Поэтому я не рассуждала форматами того, что я лишаюсь последних денег. На тот момент я считала, что у меня крепкая, состоявшаяся семья с очень хорошим социальным статусом. Поэтому я могла себе позволить отложенные
деньги пустить в инвестицию. Но поскольку сейчас повернулась ситуация таким боком, что как её ни укуси, всё равно получается облом, я не думала рисковать своими деньгами. Что в принципе и подтвердил мой юрист — заморозили все финансовые потоки.
— Милая мама. — Зло произнёс Борис в трубку. — Вот вы как скажете.
— Да, Борь, я как скажу, так и будет. Помни, пожалуйста, об этом. Хорошо? Ребёнка привези.
Я положила трубку, не желая больше разговаривать с этим изменником и предателем.
Это сним я могла встать в позу, топнуть ногой и свернуть его в бараний рог. Потому что я кэтому человеку сейчас испытывала только раздражение. Злость-то, конечно, тоже в большей части, но не было никаких других чувств, которые были к Эдварду.
Поэтому я не останавливалась. Я посчитала правильным бить по всем фронтам.
Потом вспомнила о том, что на меня оформлена его машина, из-за того, что Борис не хотел слишком много навешивать на себя имущества. И тоже набрала адвоката на этот счёт.
Мне казалось, что до конца дня я доведу Бориса, ну хотя бы до истерики.
По факту же получалось, что время тянулось слишком медленно.
Янка не брала трубку, и я начала паниковать.
Но спустя полтора часа хриплый голос прозвучал в трубке:
— Мам, приедь ко мне в квартиру. — Сказала тихо Яна, и я, подорвавшись, уточнила:
— А что случилось?
— Приезжай, приезжай.
Я - бросившись со всех ног прыгнула в тачку и поехала к дочери.
Каким образом она попала в квартиру?
Не по лестнице же пожарной лезла?
Я припарковалась напротив подъезда Янкиного дома и побежала ко входу. Дверь была разворочена. Мужик в ярко-оранжевой жилетке поверх тонкого свитера сидел на чемодане с инструментами.
— Здравствуйте. — Коротко поздоровался мастер на все руки. Иными словами, специалист по вскрытию замков.
Я юркнула внутрь. Дочка носилась по квартире, собирая свои и сына вещи.
— Ты чего? Ты зачем?
— А нечего тут, знаете ли, мне устраивать такие вот истерики. Это я вчера на растерянности не знала, что делать. А теперь я прекрасно знаю, что делать. Если он не подтвердит и не примет моё заявление на Госуспугах о разводе, ну, значит, пойдём в суд. Но я надеюсь, что всё-таки он скумекает, что я готова идти до конца.
— А дверь-то ты зачем?
— А незачем. Здесь моя квартира. Я вот ещё съёмки с камер забрала у консьержки.
Ну и на основании того, что я так-то законный владелец квартиры, вызвала службу.
Помоги вещи собрать.
Яна передвигалась из одной комнаты в другую и притаскивала каждый раз к чемодану новую кипу шмоток. Я тряхнула головой и взмахнула руками.
— Ян, да причём здесь вещи. Вещи — это наживное. Документы где?
Дочка прикусила нижнюю губу и поспешно кивнула. Побежала в сторону гардеробной и открыла маленький, встроенный в ящик сейф. Вытряхнула несколько папок наружу и стала перебирать их.
— Ты там ещё посмотри, может быть, какие-нибудь интересные страницы найдёшь.
Что вон там за розовая нитка висит?
Это была не нитка, а полоска стикера. Яна пожала плечами, развернула на этом месте папку.
— Да ничего особенного. Договор купли-продажи.
— Чего покупал? — Спросила дотошно и наклонилась сама, сузила глаза. — Покупка земли. Ты вот это всё отсними, и потом в качестве совместно нажитого будет делиться.
Яна поспешно кивнула.
— Где ты была? — Тихо спросила я, присаживаясь рядом и разбирая следующую папку.
Яна дёрнула плечами.
— К отцу ездила.
Я покачала головой.
Не надо было ездить к нему. Не надо. Я уже знала, что думает Эдвард по этому поводу. И судя по тому, как насупилась Яна и шмыгнула носом, наши ожидания сошлись. Она знала, что говорил папа.
— И ты знаешь, ещё стоит такой недовольный и высказывает мне: «А что ты хочешь, чтобы я сейчас что-то сделал? Так ты вроде не маленькая». Мам, а я стою на него смотрю. А это ж папа. Я для него всегда маленькая. А здесь как будто бы он от меня отказался.
Яна подняла на меня заплаканные глаза. А ревела она, видимо, долго. До того, пока сообразила вскрыть квартиру.
Я прикусила губу и качнула головой, прижалась к дочери и чмокнула её в щеку.
— Не переживай. И не из такого выбирались. И здесь мы тоже выберемся.
Но Яна надула губы.
— Я не знаю, мам. Не знаю. Отец изменил. Мой муж изменил. Что, видимо, надо всему миру изменить, чтобы только всё встало на свои места?
Я обняла дочь и прижалась к ней сильно-сильно.
— Папа у нас вредничает. Если бы мы с ним были в браке, он бы Борю за одно место уже подвесил и стоял, шкуру лоскутами спускал. Сейчас он вредничает.
Сейчас ему надо показать, что он по-прежнему очень весомая единица для семьи.
Я говорила то, о чем думала. Потому что больнее всего Эдварда цеплял тот факт, что от него все отвернулись. Яна перестала привозить Тима ему.
Ну, а Василиса.
Василиса с присущей ей жёсткостью ставила все точки на своих местах.
Но я все-таки, собрав все свои силы в кулак, пришла к выводу о том, что даже если Эдвард решил так себя вести во время развода дочери, то пусть готовится к тому, что он сейчас хлебнёт последствий своего скотского поведения.
Поздно вечером, сидя на маленьком открытом балконе в своей квартире, я вертела в пальцах мобильник. А потом все-таки, психанув, набрала бывшего.
— Когда тебя ждать? Когда в ноги кинешься? — холодно спросил Эдвард.
Я улыбнулась, по факту сама себе.
— А вот ты знаешь, я что подумала? Я тебя, конечно, очень сильно люблю, и мне безумно больно до сих пор. Но свою дочь я люблю все-таки сильнее. Ты такой правильный, умыл руки и считаешь, что ребёнок сам разберётся в трешовой ситуации.
Эдвард скрипнул зубами так, что скрип раздался у меня в трубке.
— Но я тебе вот что скажу: не хочешь потерять половину своего бизнеса — сейчас кабанчиком подорвёшься и вернёшь мне внука. Потому что, знаешь, я могу передумать. Хотя я уже передумала. Судебные притязания будут длиться безумно долго, Эдвард. И ты из монополиста станешь просто бизнесменом средней руки.
9.
Арина.
— У тебя голос прорезался, что ли? — Тихо и медленно, с оттяжкой и бархатными нотами проговорил Эдвард. — Я что-то не припомню, чтобы моя благочестивая женушка с такой прытью лезла на рожон.
Я облизала губы.
Мне его так сильно не хватало. Наверное, я была полной идиоткой. Наверное, времени прошло очень мало. Но мне так сильно его не хватало.