Развод и у обеих девичья фамилия

Эдвард был более прямолинейным. Вероятнее всего, это отпечатывалось из-за профессии.

— Сколько захотите.

— А если я больше ничего не захочу?

Власов перевёл взгляд, лениво прошёлся им по стеклянным сводам ресторана и хмыкнул.

— Ну, тогда вперёд, можно не задерживаться. Самое главное, что просьбу я выполнил. Мы с вами встретились на обеде.

— Почему вы не могли отказаться от этой просьбы? Меня-то вот привезли сюда, можно сказать, с эскортом.

— Некоторым людям не отказывают. И даже если бы я захотел отказать, из уважения и благодарности я бы этого не сделал. Некоторые вещи в современном мире потеряли актуальность. Такие, как честь, благородство и всё относящееся к этому. Почему-то принято считать, что честь имеет понятие только что девичья.

Я пожала плечами и, вздохнув, упёрла ладонь в край стола, медленно встала.

— Похвальная прямолинейность. — Коротко заметил Власов, и меня передёрнуло. —Жаль, поспешная. В конце концов, может быть, ваш дед знает что-то такое, что заставило его столкнуть двух людей в одной точке.

— Мне достаточно того, что я знаю. Манипуляции, шантаж — никогда до добра не доводили. И это касается именно деда. Я не собираюсь плясать под его дудку.

Особенно с учётом того, что не более чем через несколько часов об этом станет известно моему бывшему супругу. А мы сейчас и так с ним очень сильно не можем договориться.

— Оттоворки, отговори, отговори. — Под нос себе пробубнил Власов и откинулся на спинку кресла.

А меня задела эта пренебрежительная нота в голосе.

— Ну, если вы не хотели слышать отговорки, то стоило хотя бы проявить немного мужского участия. Предположим, встать, когда дама появилась в поле вашего зрения. — Заметила я и, подхватив сумочку, сделала шаг в сторону.

В этот момент словно бы щелчок.

И я застыла, увидев за спиной Власова ни спинку кресла, а спинку инвалидного кресла.

Власов, поймав мой взгляд, покачал головой и прикусил нижнюю губу.

— Ах, женщины, жалостливые вы создания. Сейчас-то вы, конечно, сядете и будете со мной обедать. Я ведь прав, Арина?

19.

Арина.

Укол совести был таким ярким, болезненным и сводящим с ума, что я чуть было не отвела глаза от господина Власова, который непонятно каким образом оказался в инвалидном кресле. Но я все-таки понимала, что такие, как Альберт Вениаминович, явно из той породы мужчин, которые ненавидят жалость. Если я сейчас развернусь и сяду, то это будет просто плевком в душу. Плюс я не хотела разворачиваться и садиться. Каким бы ни был человек, в какой бы ситуации он ни находился, мне кажется, очень важно оставаться именно человеком, а не высокомерным говнюком.

А Власов примерно таким и был: смотрел свысока, оценивал, плевал на какие-либо личные границы. Это я поняла уже по тому, как меня везли в ресторан. Человек, которому было бы не все равно, осведомился: в какое время возможно, есть ли желание? Но то, что сделал Власов, говорило лишь о том, что как бы вот он не проигнорировал просьбу деда Миши, и на этом все.

— А вы знаете, — медленно произнесла я, перекатывая слова во рту, как маленькие карамельки, — я, пожалуй, буду не жалостливой, а реалисткой — просто отправлюсь дальше к себе на работу.

Власов бросил слегка заинтересованный взгляд на меня и пожал плечами

— Не смею больше держать.

Я кивнула и шагнула ещё раз в сторону, а потом, словно пронзённая одной мыслью, уточнила:

— Кресло, дед, вы — все же это взаимосвязано? Он был одним из людей, к кому за консультацией вы обращались, и, вероятнее всего, он вам дал самый лучший вариант. Поэтому вы не смогли отказать ему?

Власов хохотнул и поправил часы на руке. Он провёл ладонью по короткому ёжику волос и стал даже в какой-то момент привлекательным. Потому что лицо приобрело другие черты — более правильные. Нос уже не казался очень крупным. А я бы назвала его аристократическим. Скулы — чётко выделенные. Лёгкая небритость.

— Все вы неправильно подумали. Но в целом, чтобы удовлетворить хотя бы ваше любопытство. — И намёк был настолько злым, что я опустила глаза. - Я расскажу о том, что уже сидеть я могу только благодаря вашему деду. Поэтому, да, как бы я обязан был выполнить его просьбу. А уж тот факт, что он мне обещает, что буквально через пару недель я буду бегать, как самый талантливый марафонец —вне всякой конкуренции.

— Вы не верите? — Заметила, вскидывая подбородок.

— Не верю. Потому что так поломаться, как я, это надо ещё уметь. И когда мне в глаза коллегия врачей говорит о том, что: "успокойтесь. Дай боже, вы хотя бы сможете нормально сидеть". А один из этой коллегии вдруг замечает о том, что: “не надо жалеть, а надо оперировать, и вот тогда вот он поскачет своими ножками”. Ну, согласитесь, это внушает немного уважения?

— Соглашусь. - Я кивнула и абсолютно без капли сарказма произнесла: — Я надеюсь, дед прав. А вы можете быть спокойны — его просьбу вы выполнили. Не надо меня утешать, не надо меня успокаивать. Была не рада познакомиться. —Честно призналась и все-таки сделала несколько шагов от столика.

Ощутила прогорклый привкус на корне языка, как будто молока квашеного хлебнула.

Власов был неприятным человеком. Я вполне отдавала себе отчёт, что это может быть следствие того, что он находится в инвалидном кресле. Но с другой стороны, если человек так себе, то в какую ситуацию ты его не помести, из него так и будет лезть весь негатив. Другое дело, что такая проблема, как сейчас у Альберта Вениаминовича, — она обнажает неприглядные стороны человеческой души.

Я села в машину и отправилась на работу. Хотя меня ещё потряхивало от диалога, от знакомства, от того, как дед умудрялся манипулировать не только своей семьё но ещё оказываться своими пациентами.

А когда заскочила в офис, то только тогда поняла, насколько меня переключила эта поездка. Тяжело вздохнув, я быстро пролетела по отделам. Девчонки в холодном цеху готовили сейчас наборы для фуршета сегодня вечером. Я чмокнула в щеку управляющую и покачала головой.

— Ты тут без меня, надеюсь, сама справишься?

— Конечно.

Управляющей была женщина моего возраста — Клавдия. У нас с ней не завязались какие-то дружеские отношения. Просто были достаточно профессиональными. Я могла на неё положиться и очень часто оставляла агентство на ней в такие моменты, когда надо было экстренно приехать к внуку, либо мы улетали с Эдвардом в отпуск.

Когда я села в машину с намерением ехать домой, то мне пришло сообщение от моего адвоката о том, что Яна сегодня не приехала, назначили встречу на попозже.

Но в целом свидетельство о браке кто-нибудь ему скинет или нет.

Я ругнулась себе под нос. Думала набрать Янку, но поняла, что это бессмысленно.

Сейчас приеду и сама все фотки сделаю.

Однако, когда я затормозила у подъезда и выскочила из машины, то мне точно также навстречу выскочил Эдвард.

Взбешеённый.

Мне казалось, что его сейчас разорвет. И все то время, которое мы избегали друг друга, точнее избегала я, оно отложило неприятный отпечаток на физиономии бывшего мужа. Казалось, как будто бы он либо не просыхает, либо переборщил с ботоксом. Он был отёкший, злой, всклокоченный. Увидев меня, тут же выставил вперёд указательный палец.

— Ишь ты! Посмотрите, каких детей она вырастила! Каких замечательных дочерей она вырастила!