За лазоревым горизонтом

***

Войдя в большую светлицу, Роза увидела стоящих возле стола Лукаша и высокого, широкоплечего казака лет тридцати пяти, с темным чубом, длинными черными усами и карими глазами, похожими на глаза Лукаша, но уже слегка тронутыми мелкими морщинками. Они что-то обсуждали, но увидев Меласю с Розой, прервали разговор. Уже сидевшие за столом Яким и Дмитро тихонько захихикали, но строгий взгляд казака заставил их немедленно замолчать.

— Здравствуйте, — присев в реверансе, тихо проговорила Роза.

— Здоровенька була, дивчина! — чуть хрипловатым голосом ответил ей казак, вероятно и бывший тем самым дядей.

— Простите. Мне нужно уходить, — решила не тянуть время Роза. — Меня ждут дядя с мамой.

— Не спеши, Розонько. Поешь с нами, — радостно пригласил ее к столу Лукаш.

— Благодарю, но я правда очень тороплюсь. Мне не хочется есть.

— Это наш дядя — Грицко, — представил он казака.

— А это, значит, и есть Роза? — подойдя ближе, казак чуть приподнял лицо Розы за подбородок и внимательно вгляделся в него. — Так твой батька шинок держал? А я, кажись бывал в том шинке и твою матку видал. Вы с ней дюже схожи. Ты така ж гарна, — он одобрительно кивнул Лукашу. — Добре, хлопче.

Затем он подвел Розу к накрытому столу. Она решила, что немного поест и сразу уйдет к матери и дяде. Она же обещала вернуться утром. Теперь, как и вчера, она не притрагивалась к мясу, а ела лишь дозволенные Галахой продукты. Заметив это, Грицко вопросительно посмотрел на нее:

— Шо ветчину не ешь? Бери, она дюже вкусная.

— Но мне нельзя есть некошерную пищу. — Розе стало не по себе.

— Ничего, скоро можно будет.

Совершенно не поняв значения этой фразы, Роза с недоумением взглянула на Лукаша и Меласю. Но Мелася сидела грустная, опустив красивые печальные глаза долу. Зато Лукаш радостно улыбался, а в его темных глубоких глазах вновь мелькнуло нечто настораживающее. Почему дядя Грицко произнес такую странную фразу? Что именно ей скоро можно будет делать? Пожалуй, теперь самое время уходить.

— Благодарю за угощение, но мне пора идти. Меня ждут. — Роза быстро встала из-за стола.

— Сядь, дивчина. — Не терпящим возражений тоном велел ей Грицко.

— Но мне правда нужно идти в город — сначала к дяде, а затем мы с матушкой пойдем домой.

«А потом нам нужно будет покинуть дом и пойти жить в чужую комнату». — С грустью подумала она, но вслух этих слов не произнесла.

— Тебе не нужно больше никуда идти, серденько. Теперь ты живешь здесь. Тебе будет добре здесь, с нами, — встав из-за стола, Лукаш подошел к Розе и поцеловал в щеку, провел рукой по вьющимся волосам.

— Что значит «живу здесь»? Я… не понимаю… — Роза ошеломленно смотрела то на Лукаша, то на Меласю, которая, протянув руку, крепко сжала ее тонкие пальцы в своей ладони, пытаясь приободрить.

Внезапно, она поймала тяжелый взгляд темных глаз Грицко.

— Скажите, что это значит, пан Грицко? — Роза постаралась придать своему голосу твердости, хотя сделать это было нелегко. — Лукаш шутит?

Ей казалось, что земля уходит у нее из-под ног, она совершенно не понимала, что происходит. Что за странные шутки?

— Не шутит, дивчина. Ты останешься здесь. — Голос Грицко с чуть заметной хрипотцой пробирал Розу до мурашек. — Та и на кой тебе возвращаться? Лукаш сказал, что шинок больше не ваш, им заправляет твой дядька. А у нас будет и тепло, и сытно. Только у нас надобно быть послушной, мне в моей хате перечить не можно.

— А если я не хочу жить здесь? — Роза была более возмущена, чем напугана.

Как они смеют указывать ей, где жить? Хотя, она не могла не признаться себе в том, что с гораздо большим удовольствием жила бы именно здесь, а не в маленькой комнатке друзей отца в качестве бедной приживалки.

— Ты упряма, жидовочка, — усмехнулся Грицко. — Ну нехай, окрестим тебя, научим шанованию. Поживешь среди православных, не так будешь смердеть жидовским духом.* Никто тебя отсель не заберет. Кто против казаков пойдет? И ваши ляхи не помогут.

— Зачем я вам? У матушки нет денег. — Глаза Розы наполнились слезами.

Она понимала, что ни дядя, ни матушка не смогут ей помочь. У них нет никаких средств против сильных вооруженных казаков.

— На кой нам твои деньги? Мы не нуждаемся, у нас все есть. Подрастешь, свадебку вам с Лукашом справим.

— Я за него замуж не выйду, ежели не захочу, — фыркнула Роза. — А ты что смотришь? Почему молчишь? — обратилась она к неотрывно глядящему на нее Лукашу.

Злость и упрямство придали Розе храбрости. Она не станет показывать им свою слабость, пусть видят какими бесстрашными бывают девочки.

— Когда я вчера увидал тебя на лугу, ты мне дюже приглянулась, Розонько. Тогда я и решил: женюсь на тебе. Не журися, все добре будет, — с нежностью глядя на нее, ответил Лукаш.

Роза закрыла лицо руками. Она бы не жалела ни о чем, но предстоящая разлука с матушкой поднимала в груди волну удушающего отчаяния. Она разом вспомнила все ее предупреждения, все слова об опасности. Какой же глупой она была, что пренебрегла ими! Неужто они больше никогда не увидятся?

— Лукаш, пожалуйста, — соленые слезы ручьем потекли по ее лицу. — У меня есть мама, я ее очень люблю. Я не хочу жить в разлуке с ней.

— Дюже матку любишь? — сузил глаза Грицко. — Стало быть, слухай нас и корись во всем. А не то ей худо будет.

— Я хочу к маме. Пустите меня к ней пожалуйста, а потом я приду опять, — с надеждой сквозь слезы взглянула на Лукаша Роза.

Но в ответ он лишь покачал головой:

— Твоя матушка знает, что ты будешь жить у нас. Вчера я наказал дяде Василю сказать, что ты останешься здесь навсегда.

— Мама знает? — Роза была ошарашена его коварством. — Так ты еще вчера удумал оставить меня здесь?

— Да, ты мне глянешься. Ты дюже гарна. Не журися, голубонько.

— А можно мне тогда… — всхлипнула Роза с мольбой поглядев на Грицко. — Можно мне с ней попрощаться? Пан Грицко, дозвольте мне с ней попрощаться.

— Дозволю, — уже мягче ответил он. — Джура ее сюда привезет.

Повернувшись к сидевшей все это время молча понурив голову Меласе, Грицко приказал ей запереть Розу в горнице.

— Нет! Пожалуйста, не надо! Не запирайте меня. Я не убегу. — Роза совершенно не желала сидеть взаперти, хоть и была нынче пленницей в казачьей хате.

Ни отец, ни матушка никогда не наказывали ее подобным образом, не сажали под замок. Но, видимо, у казаков так было принято.

— Тише, дорогенька. — Мелася успокаивающе провела рукой по ее волосам. — Не спорь с дядей. Он хочет научить тебя покорности. Ты посидишь там недолго, и я скоро приду до тебя.

— Добре, — вздохнула Роза. — Я послушаюсь.

***

— Ты принимаешь шинок, значит будь любезен выплатить долги Шмуле! * У нас с Розой и так почти ничего не осталось. Раввин подтвердит, что на мое приданое никто не имеет право претендовать.

Элишева сжала ладонь в кулак, ей хотелось как следует врезать своему бессовестному деверю, который мало того, что берет в аренду шинок, так еще и долги брата не желает выплачивать! Он полагал, что личный долг ее мужа, который, как оказалось, втайне играл в кости и карты, должен быть выплачен из ее же собственного приданного, которое и так невелико.

Спор о долгах и их с Розой доле продолжался еще долго, пока за окном не послышался стук конских копыт. Кто-то подъехал к их подворью, но кто это мог быть? Взглянув на постепенно темнеющее синее небо, Элишева поняла, что уже смеркается, день близится к концу, а Розы еще нет дома. За всеми этими спорами и расчетами они совершенно забыли о том, что Роза ушла на прогулку и до сих пор не вернулась.

Дурное предчувствие сдавило грудь, сердце забилось так, словно сию минуту выпрыгнет наружу. Что с дочкой? Почему ее так долго нет и куда она делась?