Страница 4 из 9
— Анджей Скшетуский, — потупила глаза Мелася, по ее румяной щеке скатилась слеза.
— Так ты его знаешь… — хотела спросить Роза, но осеклась, глядя на выражение лица Лукаша.
Его темные глаза гневно сверкнули, ладонь сжалась в кулак. Розе показалось, что она присутствует при чужой и скорее всего, не самой приятной тайне. Она не так-то много знала о семье, чьими арендаторами они были. Знала, что они знатные шляхтичи, что пан Ян Скшетуский очень богат, владеет многими гектарами земли, домами, и не только в Паволочи, что в молодости он воевал с самим Богданом Хмельницким — ненавистным для ее соплеменников извергом, который безжалостно истреблял всех представителей иудейской веры, будто каждый из них лично причинил ему огромное зло.
Роза также знала, что у пана Яна и его жены — пани Елены Скшетуской есть дочь и много сыновей, старшим из которых и являлся двадцатилетний Анджей. Но имя дочери она бы точно не назвала, она и имя старшего сына вспомнила с большим трудом. Неужто Мелася знает его, этого Анджея? Роза уже жалела, что согласилась остаться. Впрочем, вероятнее всего, ее согласие было лишь ничего не значащей формальностью. Слуга что-то говорил о том, что выбора у нее в любом случае не было. Тем не менее, присутствовать при этом странном разговоре становилось весьма неловко.
— Це и есть твой лях, с которым я тебя там видал? Когда мы у тетки Ганны были? — хмуро спросил Меласю Лукаш.
— Да, це он самый. — Мелася крепко сжала руку Розы, словно утопающий последнюю соломинку.
Возможно, она надеялась, что при Розе брат будет вести себя прилично.
— Мелася спуталась с ляхом, когда мы были в городе у тетки Ганны — сестры покойного батька. Я видел их у гая, они целовались. — Лукаш, видно, решил, что раз семья Скшетуских и есть бывшие арендодатели родителей Розы, то скрывать их семейную тайну уже бесполезно. — Но я ничего никому не сказал. Ни дядьке Грицко, ни тетке Ганне, ни матке. Никому, — гордо добавил он.
— Значит, ты умеешь хранить тайны! — обрадовалась Роза.
— И не скажу. Все одно, ее скоро за Данило отдадут.
— Но… — Роза сочувственно взглянула на тихо плачущую Меласю. — Ей же нельзя за Данило, ежели она любит другого! Нужно сказать вашему дяде, что она не любит этого Данила, а любит Анджея Скшетуского. А вдруг он разрешит ей выйти замуж за любимого?
— Та ты шо, Роза? — удивленно приподнял брови Лукаш. — За клятого ляха, за католика, да замуж идти? Та никогда! Моя сестра не станет женой ляха. А коли дядька узнает, так оходит ее плетью.
— Ой, как плохо! Какие вы жестокие, матушка была права. Но я слышала, что некоторые шляхтянки становились казацкими женами?
Значит, польским женщинам можно выходить замуж за казаков, а наоборот — стало быть, нельзя?
— Бабы — другое дело. Жена за мужем идет и принимает его веру. А наших дивчин за ляхов не отдают.
— Странно… — задумчиво ответила Роза. — Казачки только за казаков должны идти, а сами казаки могут на ком хотят жениться? Это опять нечестный обычай. Почему все обычаи такие нечестные? И почему к женщинам?
— Потому что так заведено. Деды наши завели. Идем в хату, повечерем, а потом Мелася тебе в свободной горнице постелет, — попытался сменить тему Лукаш.
— А ежели дядя приедет? Он меня не прогонит? — мысль о внезапном приезде дяди Лукаша и Меласи не давала Розе покоя.
Что произойдет, ежели он застанет ее у себя в хате? К тому же, она — нехристь.
— Дядька не прогонит тебя, голубонько. Он мне сам сказал — приводи ту, кто мила будет.
— А твоей сестре нельзя выйти замуж за того, кто ей мил. Это ведь жестоко. Но как она будет жить с тем женихом, кого дядя выбрал, ежели любит другого?
— Не знаю. Дядя Грицко говорит, что девка як верба — где посади, там и примется, — ответил Лукаш, заводя Розу в хату.
— Вам легко говорить, — печально промолвила она. — Вам все можно, а девочкам ничего.
***
Проснувшись утром, Роза сперва не поняла, где находится. Она лежала на мягкой перине, в красном углу стояли православные иконы, за окном свои заливистые песни пели утренние пташки и первые робкие нежные лучи солнца пробивались сквозь приоткрытое окно. Она вспомнила, что вчера была в гостях у казаков и осталась здесь ночевать. О том, что она останется, должен был сказать их слуга, и вечером он поехал в дом дяди. Это она тоже помнила. Но дядю Лукаша и Меласи она так и не успела увидеть. После ужина Роза сильно захотела спать и Мелася постелила ей в этой чистой, уютной горнице. Заснула она почти сразу, хотя после смерти отца ее сон часто бывал тревожным и чутким.
Встав с постели, Роза подошла к небольшому тазу с водой, стоящему на столике. Рядом с тазом лежало вышитое разноцветными нитками полотенце. Видимо, Мелася принесла ей таз для умывания, что было весьма любезно с ее стороны. Роза всегда старалась быть аккуратной и чистоплотной, и никогда не выходила из дома не умывшись. Интересно, приехал ли дядя Грицко, и что он скажет о внезапном появлении таких странных гостей?
После умывания промокнув лицо вышитым полотенцем, Роза хотела выйти из спальни, но потом передумала, решив, что лучше подождать, пока за ней кто-нибудь не придет. Долго ждать, к счастью, не пришлось, через некоторое непродолжительное время в комнату заглянула Мелася.
— Как ты почивала, Розонько? — приветливо спросила она.
— Я так хорошо спала, как ни разу после смерти папы. А ты? — Роза понимала, что вероятно, Меласе спится вовсе не так сладко от мыслей о предстоящем браке с немилым.
— Добре. Спасибо, — опустила глаза Мелася.
— Мелася, — неожиданно, в голову Розы пришла одна, как ей, показалось, весьма удачная идея. — А можно я поговорю с вашим дядей? Можно я попрошу его не выдавать тебя замуж за того, кого ты не хочешь? Я просто попробую его уговорить и потом сразу же уйду.
— Спаси Христос за доброту, Розонько. Но наши мужчины не слухают женщин. Дядя тебя не послухает. И мне попадет. Дядя приказал мне выйти за Данило и я выйду.
— Но неужто нет никакого выхода? — задумалась Роза. — А может быть, мне пойти к пану Скшетускому? Я помню, где этот дом. Я расскажу твоему Анджею, что дядя силой выдает тебя замуж. Он сможет тебя спасти, они богатые паны, они много могут. А вы с ним убежите, это так романтично, как в сказке!
— Нет, серденько, не можно. Как я могу опозорить дядю, который принял нас в своем доме? Да и Анджею на знатной шляхтянке жениться надобно, а не на казачке, — горько вздохнула Мелася.
— Но так быть не должно. Как ты будешь с ним жить?
— Как все живут. Как наша матушка жила с батьком, хоть они и кохали друг друга. Данило — пригожий хлопец, может быть, я его полюблю, — неуверенно ответила Мелася.
— Но ведь ты любишь Анджея. Как все это жестоко и нечестно, — нахмурилась Роза. — А я бы не пошла за нелюбимого. Я бы лучше умерла! Вот.
— Я слышала, что вы не такие, как другие женщины, что вы упрямы.
— А лучше так, чем делать то, что не хочется, — уверенно заявила Роза.
— Пойдем за стол, — взяла ее за руку Мелася. — Дядя Грицко хочет на тебя поглядеть. Он вчера ночью приехал.
— Дядя? — забеспокоилась Роза. — Он здесь? Нет, я не буду есть, я не хочу. Я пойду. Можно я выйду так, чтоб он меня не видел?
Она была уверена, что видеться с дядей ей совершенно не стоит. Да и матушка заждалась. Она хорошо провела время, увидела много нового, интересного и необычного, но нынче ей пора домой, и чем скорее, тем лучше.
— Не можно, милая, — ответила Мелася. — Лукаш сказал дяде, что ты ему дюже глянешься.
— Добре. Я поговорю с ним. Но потом сразу же уйду.
То, что сказала Мелася, Розе совершенно не понравилось — вернее, не сами слова, а то, с каким выражением лица и каким голосом они были произнесены. Не понравилась ее грустная улыбка. Хотя, ей было лестно услышать то, что сказал дяде Лукаш. Он ей тоже очень сильно приглянулся и если бы была возможность…