Страница 7 из 63
На ней черная майка и красные кожаные штаны, которые настолько плотно облегают ее ягодицы, что кажутся совершенно жидкими. Это заметили и я, и еще несколько парней в комнате.
Я наблюдаю, как они кружат, словно стервятники. Вмешиваясь и выскальзывая из разговора, пытаясь привлечь ее внимание. Я крепче сжимаю стакан каждый раз, когда они начинают слишком фамильярничать или прижиматься слишком близко, ожидая, что кто-нибудь из них перейдет черту и даст мне повод выплеснуть свою агрессию, но этого не происходит.
Элоиз либо не замечает, либо ей все равно, она одаривает их теми же дружелюбными, но сдержанными улыбками, которые мне уже начинают казаться знакомыми. Она редко проявляет настоящие эмоции по отношению к человеку. Кажется, это свойственно лишь избранным, тем, кто попадает в ее ближний круг. Место, куда меня еще не приняли.
— Разве не так, Эдриан? — Миф стукает меня по руке, привлекая мое внимание.
Я понятия не имею, о чем он, черт возьми, говорит, что, впрочем, неудивительно. Он и Себастьян постоянно много болтают, и через некоторое время я просто перестаю их слушать.
Я киваю, чтобы успокоить всех, кто что-то сказал, и, кажется, это срабатывает. Миф поднимает бровь, словно я только что подтвердил что-то важное, а девушки, стоящие перед диваном, расширяют глаза, впечатленные.
— Именно так, — лицо Мифа расплывается в широкой улыбке. — Через три недели «Enemy Muse» превратятся из провинциальных новичков в мировую легенду. Я предсказываю это.
Концерт приближается, поэтому группа проводит каждую свободную минуту у меня дома. С каждым днем они становятся лучше, и я нисколько не сомневаюсь, что Миф прав. Их обязательно заметят. Это лишь вопрос времени.
— Это будет грандиозно, — говорит Себастьян, откидывая голову на спинку дивана и улыбаясь.
— Шоу, вечеринки, — Миф подталкивает его.
Я качаю головой.
— Настоящая пустошь разврата.
Себастьян резко выпрямляется, и он, и Миф смотрят на меня.
— Черт возьми, Эдриан. Это идеально.
Я приподнимаю бровь.
— Пустошь разврата, — он размахивает руками перед собой, словно читает надпись на афише. — Это, блядь, название альбома.
— Ты шутишь? — я качаю головой, но он лишь протягивает руку и хлопает меня по колену.
— Звучит идеально, правда? — Себастьян смотрит на Мифа, затем на девушек, которые стоят и заискивают перед ним, и все они улыбаются и кивают головами. — Элоиз!
Она оглядывается через плечо, ее взгляд останавливается на Себастьяне, после чего быстро пробегается по мне. Себастьян завет ее к себе, и она выглядит немного раздраженной, но все равно направляется в нашу сторону.
— Тебе нужно это услышать, — говорит Себастьян, когда она останавливается рядом с группой девушек. — Эдриан придумал название альбома.
Ее взгляд устремляется в мою сторону.
— Не совсем, — качаю я головой.
— Да ладно, чувак, ты прав, — Себастьян выпрямляется и широко улыбается. — «Пустошь разврата». Что ты думаешь?
Брови Элоиз хмурятся, пока она обдумывает это. Возможно, она смотрит на своего брата, но ее внимание сосредоточено на себе, и я представляю, как в ее голове крутятся шестеренки, пока она думает о названии. Независимо от того, хотел я это сказать или нет, мне действительно любопытно, что она об этом думает.
Наконец, ее глаза сужаются, и она смотрит на меня.
— Мне нравится.
Себастьян снова хлопает меня по ноге и выглядит довольным собой.
— Я же говорил, чувак, все идеально.
— Как скажешь, — пожимаю я плечами, отмахиваясь от вопроса. — Пойду выпью.
Я встаю, но Себастьян вскакивает вместе со мной, останавливаясь прямо передо мной, прежде чем я успеваю уйти. Он кладет руки мне на плечи и заставляет меня повернуться к нему лицом.
— Эдриан, чувак, тебе следует присоединиться к нам.
— Я же тебе уже говорил, что буду там.
— Не на прослушивании», — качает он головой. — В туре.
— Я оставлю музыку вам, ребята, — я кладу руку ему на плечо и усмехаюсь.
На этот раз Себастьян смотрит мне прямо в глаза с невозмутимым лицом.
— Я говорю не о музыке; с этим у нас все в порядке. Я говорю о том, что нам понадобятся люди, которым мы сможем доверять, когда добьемся успеха. Такие люди, как ты. Мы все знаем, каков этот мир.
Честно говоря, я не знаю, но могу предположить. Судя по тому, как сейчас тусуются эти парни, я могу только представить, что происходит, когда проблему решают деньги и слава. Мне совсем не хочется жить в таком мире.
— Подумай об этом, Эдриан, — Себастьян опускает руки вдоль тела. — Миф поедет с нами. Тебе тоже следует.
— Черт возьми, да! — Миф, подняв подбородок, смотрит на меня.
— Ты мог бы нами руководить. У тебя все под контролем.
Я не могу удержаться от смеха, потому что уверен, что со стороны кажется, будто у меня все в порядке. Себастьян и представить себе не может, что большую часть времени я едва справляюсь.
— Спасибо за предложение, — я качаю головой. — Но я ни черта не смыслю в музыке. Лучше найди кого-нибудь, кто действительно разбирается в этом.
— Мы с Эл уже обсудили музыкальную часть, — Себастьян смотрит на Элоизу и я понимаю, что она стояла и внимательно слушала.
В ее глазах читаются замешательство и размышления, когда она кивает.
— Музыка — последнее, за что я переживаю, — говорит Себастьян. — Нам нужны люди, которые будут нас поддерживать и не подведут только потому, что мы приносим им деньги. И ты хороший человек, Эдриан.
— И ты пьян, — замечаю я.
Себастьян так широко улыбается, что у девушки, стоящей рядом с ним, в глазах появляются сердечки. Дайте этому парню стадион, и миру конец.
— В самом деле, да, — усмехнулся он. — Но это не значит, что я несерьезен.
Он трясет меня за плечо, затем отступает назад, откидывая со лба свои темно-русые волосы.
— Подумай об этом, — говорит он, снова садясь на диван рядом с Мифом и присоединяясь к их разговору.
Я смотрю на Элоиз, которая стоит там с нечитаемым выражением лица. Она пожимает плечами, и я не понимаю, что это значит. Если кто и умеет распознавать плохие идеи, так это она, но по выражению ее лица я понимаю совсем другое.
Я стараюсь игнорировать это и отмахиваться.
Себастьян сейчас пьян и не соображает. То, что я на несколько лет старше их и, кажется, знаю, что, черт возьми, делаю со своей жизнью, еще не значит, что это правда. Я почти каждый день нахожусь в шаге от взрыва.
Я — человек, который восемь лет своей жизни думал, что работает ради одной цели, а в итоге остался ни с чем, кроме ночной потливости и больного плеча.
Я и сам сейчас еле справляюсь. Брать на себя чужие дела — целую группу — это плохая идея, которая вот-вот обернется катастрофой. Я не только ничего не знаю об индустрии, но и почти ничего не понимаю в музыке.
Я, может быть, и являюсь поклонником «Enemy Muse», потому что их музыка не вызывает у меня кровь из ушей, но кроме этого я ничего не смыслю в музыкальной индустрии.
— Он не ошибается, — Элоиз прерывает мои мысли, вставая прямо передо мной. — Ты об этом думаешь.
Я качаю головой.
— Не совсем.
Я отмечаю галочкой длинный список причин, которые можно отнести к категории плохих идей.
Элоиз пожимает плечами.
— Мы тебе доверяем, Эдриан.
— И этого достаточно?
Ее темные глаза сужаются, когда она обдумывает это. В глубине ее глаз сверкнули золотистые искорки.
— Кто знает? Но это хоть что-то.
Элоиз поворачивается и уходит, останавливаясь у края комнаты, чтобы еще раз взглянуть на меня через плечо. В уголке ее рта появляется едва заметная улыбка, и она поистине опасна. Сирена с медово-каштановыми волосами, ниспадающими на плечи, зовет меня.