Страница 58 из 63
В ответ на мой гипотетический вопрос я получаю лишь одобрительные улыбки, которыми обмениваются люди, толкая друг друга локтями.
Они чувствуют, как я сдаюсь. Я чувствую, как сдаюсь сам.
Согласиться стать их менеджером группы, не имея никакого опыта, — это одно дело. А это совсем другое.
— Как тебе удается постоянно втягивать меня во всякую ерунду, о которой я ничего не знаю? — спрашиваю я, совершенно не уверенный, что на это есть ответ.
Себастьян ухмыляется.
— Кто-то должен вытащить тебя из той ловушки, в которую ты сам себя загоняешь.
— Точно! — радостно восклицает Ром, держа в руках несуществующий бокал, и делает вид, что выпивает все залпом, после чего с силой ударяет кулаком по столу.
— Значит ли это, что ты в деле? — спрашивает Ноа.
Все взгляды прикованы ко мне, и я не понимаю, почему они так сильно переживают из-за моего решения. Они могли бы обойтись и без меня. Но я не уверен, что они бы это сделали. Так или иначе, я присоединился к этой чертовой семье в тот самый момент, когда поехал с ними в их первый тур. И пути назад нет.
— Черт возьми, я согласен! — говорю я, прежде чем успеваю передумать. — Только не заставляйте меня пожалеть об этом.
— А разве это возможно? — Себастьян улыбается своей глупой, злобной ухмылкой.
Я не утруждаю себя ответом, потому что он и так это знает. К тому же, это привело меня туда, где я сейчас, так что я не думаю, что пожалею, если попробую.
Глава 35
Элоиз
Денвер.
Нет ничего лучше, чем играть на этом стадионе. Мы, может быть, и родом из Фэрфилда, но Денвер — это место, где мы построили свой дом. Место, где мы обосновались, когда поняли, кто мы такие как люди, а не просто дети своих родителей. Здесь публика реагирует по-другому. Или, может быть, мы играем по-другому. Это общее чувство, которое ни с чем не сравнится.
В городе, где понимают всю суровую зимнюю стужу, летняя жара ощущается по-другому. Так же, как и я, до самых костей, с нетерпением ожидая смены времен года и возможности снова вдохнуть тепло.
Наконец, я существую. Мы все существуем.
Сегодняшнее выступление, возможно, и является празднованием окончания тура, но это также и начало того, чего я не мог предвидеть, когда группа только начинала — будущее в музыке, которое простирается за пределы нас самих, в нечто большее.
— Сегодня там творится что-то неладное, — Себастьян вытирает вспотевшие волосы со лба, пока один из техников подает ему бутылку воды.
У нас осталось всего несколько минут, прежде чем нам нужно будет вернуться на сцену, но мы все пользуемся этой возможностью, чтобы перевести дух и немного отдохнуть между песнями.
— Черт возьми, да. Я уже скучаю по гастролям, — Ром хмурится.
— Все только что закончилось, — Ноа тыкает его в руку.
Мэри подходит между ними и хватается за руку Ноа.
— В этом вопросе я согласен с Ромом. Пусть меня всегда держат в дороге, и я буду счастлив.
— Моя вечная странница, — Ноа наклоняется и целует ее.
— Меня бьют по руке, а она получает поцелуй, — Ром показывает им большим пальцем. — Фаворитизм.
— Ну и у кого из нас двоих есть киска? — Мэри подмигивает Рому.
— Видите, дамы и господа, только так можно выиграть спор, — Ром обнимает Мэри за плечи и притягивает ее к себе. — И именно поэтому ты моя любимица.
Ноа отталкивает Рома, а Мэри смеется, наслаждаясь его завистью.
— Что? Она была права? — усмехается Ром.
Эдриан заканчивает разговор и направляется к нам. Мы можем быть за кулисами концерта, но он всегда на работе. Хотя группа тоже не помогает, ведь мы постоянно отвлекаем его.
После того, как мы официально разорвали отношения с «Neon Records», Эдриан запустил работу над нашим лейблом, и это потребовало много усилий. Если раньше он не спал ночами, то сейчас это будет совсем другой уровень.
Эдриан едва успевает присоединиться к группе, как у него снова начинает звонить телефон.
— Черт возьми, мне нужно ответить, — он поднимает телефон и направляет его на Себастьяна. — Я буду винить тебя, когда умру молодым от стресса.
— Нельзя умереть молодым, когда уже стар, — Себастьян ухмыляется ему.
Эдриан подходит и быстро целует меня в губы, отчего мое тело буквально загорается.
— Ему повезло, что я тебя люблю, — шепчет Эдриан, прижимаясь губами к моим.
Я улыбаюсь.
— Я знаю.
Эдриан отходит, чтобы ответить на звонок, а я поворачиваюсь обратно к группе.
— Ты переезжаешь к Эдриану, да? — Мэри многозначительно поднимает брови, широко улыбаясь. Но в ее голосе нет ни капли осуждения.
Со стороны может показаться, что мой переезд к Эдриану был неожиданным, но на самом деле, когда я думаю о жизни в собственном доме, я чувствую лишь тяжесть всех этих лет, проведенных порознь. Я устала от расстояния между нами, и я рада, что он чувствует то же самое.
Я толкаю Себастьяна в руку.
— Болтун.
— Это была случайность, клянусь, — он поднимает руки.
— Значит, вы продаете свой дом? — спрашивает Мэри.
Мы обсуждали переезд в мой дом, поскольку он больше. Но его дом показался нам подходящим, когда я добавила туда несколько сотен растений. В конце концов, у него есть студия звукозаписи и лучший вид.
Я качаю головой.
— Нет, пока я его сдам. Я нашла танцовщицу, которая искала место для проживания недалеко от Денвера, пока готовится к предстоящему выступлению.
— Кто-то сказал «танцовщица»? — оживляется Ром с нелепой улыбкой на лице.
— Не питай никаких иллюзий, Ром, — я делаю шаг к нему, намереваясь пресечь все его извращенные мысли. — Ты не будешь осквернять мой дом или эту бедную девушку. К тому же, она не танцовщица в твоем понимании.
— В моем? — он прикрывает лицо рукой, делая вид, что обиделся. — Что ты имеешь в виду?
— Она имеет в виду девушку, у которой есть жизненные цели, выходящие за рамки использования твоего члена в качестве личного шеста для стриптиза, — ухмыляется Мэри.
Я указываю пальцем ему на грудь.
— Предупреждаю тебя. Она слишком хороша для тебя, даже не пытайся.
— Это вызов? — усмехается Ром, глядя мне в лицо.
Я скрещиваю руки на груди.
— Нет.
— Я слышал вызов, принцесса.
Я поворачиваюсь, сдавшись. Я, может, и мало что знаю о девушке, которая станет хозяйкой моего дома, но одно было ясно: она не похожа на ту, кто обратит внимание на такого парня, как Ром.
По крайней мере, я надеюсь, что нет, ради нее самой.
— Эл, я хочу кое-что с тобой обсудить, — Себастьян обнимает меня за плечо, и мы отходим от группы на шаг. — Я тут подумал о песне «Wicked Heat», и мне кажется, тебе стоит ее спеть.
— Это будет следующая песня.
— Да, — он кивает, глядя на меня сверху вниз. — Это новая песня, поэтому фанаты не заметят разницы. А поскольку пока неясно, когда мы снова начнем запись, она, возможно, все равно никогда не войдет в альбом. Так что бери. Это твоя песня.
— Наша песня, — поправляю я его.
— Большую часть написала ты, — он протягивает микрофон. — Мы оба знаем, что это ваша песня».
Я выскальзываю из-под его руки и поворачиваюсь к нему лицом. Трезвый Себастьян совсем не такой, каким был много лет назад, и иногда меня это до сих пор шокирует. Он снова становится забавным, задумчивым, заботливым. А с микрофоном, висящим между нами, я чувствую все те сентиментальные чувства, за которые он бы подшучивал надо мной, если бы мог услышать, что творится у меня в голове.
— Ты должна спеть эту песню. Это все твоя заслуга, — Себастьян сует мне в руки микрофон, и я беру его, чтобы он не выпал, когда он отпустит.