Страница 57 из 63
Элоиз закатывает глаза.
— Не стоит себя хвалить за это.
— О, Эл, как мило, что ты так думаешь, — он показывает на себя большими пальцами. — Рок-звезда, помнишь? У меня есть люди, которые делают это за меня.
— О боже, заставьте его остановиться, — она запрокидывает голову и стонет.
— Я уже перестал надеяться на это чудо.
Себастьян смеется и подходит к нам, кладя руки нам на плечи.
— Удачи, Эл, у тебя все получится, — он поворачивается ко мне. — И тебя вызывают, пока твоя девушка занята.
Девушка.
Я не уверен, почему это слово так привлекает мое внимание. Это то, что представляет собой Элоиз, даже если мы и не называем ее именно этим словом. Кажется незначительным называть то, кем мы являемся, чем-то настолько банальным после всего, что мы пережили.
Элоиз, должно быть, тоже это заметила, потому что она напряглась.
— Мы…
— Удачи тебе, моя девушка.
Я пресекаю любые ее доводы, и даже если это слово затмевает мои истинные чувства к ней, меня не смущает, что ее щеки озаряются, когда я это говорю.
Себастьян отступает назад, давая мне возможность еще раз неуместно поцеловать ее, прежде чем она исчезнет.
Я уверен, что меня должно волновать, что ее брат стоит прямо здесь, но мне плевать. За эти годы я видел его в более чем достаточно компрометирующих ситуациях, так что у этого парня нет права говорить мне всякую чушь.
— Что происходит? — спрашиваю я, когда он провожает меня к лифту в отеле.
Мы в Денвере на заключительных интервью и концерте в честь Дня независимости, который станет завершением тура. После этого мы наконец-то сможем отправиться домой, по крайней мере, пока группа не определится со своим дальнейшими планами.
— Нам нужно поговорить о том, что будет дальше, — Себастьян заходит в лифт и занимает одну из стен.
Я стою напротив него.
— Я думал, Эл до сих пор не приняла решение о записи еще одного альбома.
— Нет. Это совсем другое.
Его выражение лица говорит о том, что он говорит совершенно серьезно, так что что бы это ни было, это что-то очень важное.
Я выхожу из лифта и иду за ним по коридору в номер Ноа, где он и Ром играют в видеоигру.
— Отвали, — Ноа бросает пульт.
Ром забирается на диван, держа контроллер над головой.
— Да здравствует чемпион!
— В твоих мечтах, — Ноа толкает Рима, тот падает.
— Если тебе так нравится, — подмигивает Ром.
Ноа уходит и садится за стол ко мне и Себастьяну.
— Этот чертов клоун…
— …избивает тебя до полусмерти в каждом раунде, — заканчивает Ром, поворачивая стул и садясь на него верхом, чтобы присоединиться к нам.
Ноа качает головой, завязывая волосы у основания головы.
— Пожалуйста, скажите, что вы не позвали меня сюда, чтобы я выступил посредником в споре с этими подростками.
Я смотрю на Себастьяна.
— Двадцать восемь лет, большое спасибо, — Ром гордо кивает.
— Мы здесь не для этого, придурок, — Себастьян толкает его, затем скрещивает руки на столе перед собой и смотрит на меня. — Мы с ребятами придумали идею, и хотим обсудить ее с тобой. Эл пока не определилась, но, похоже, готова изменить свое мнение в зависимости от того, что ты скажешь.
Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. Идея, предложенная парнями, может означать несколько вещей, и я просто надеюсь, что это не будет похоже на прошлую, которая закончилась пятнами краски и огромным счетом за уборку стадиона.
— Что вы думаете о том, чтобы мы создали собственный лейбл? — спрашивает Себастьян.
Я приподнимаю бровь.
— Звукозаписывающая компания?
— Очевидно.
Мой смех вырывается так сильно, что я невольно наклоняюсь и хватаюсь за грудь. Слезы наворачиваются на глаза, когда я выпрямляюсь и смотрю им в лицо.
— Ты что, издеваешься?
— Твое доверие к нам очень лестно, — Себастьян качает головой.
— О, у меня есть вера, — я вытираю лицо. — Поэтому я и езжу за вами, придурками, в турне последние шесть лет. Но звукозаписывающая компания — это что-то запредельное. Вам понадобится вера, церковь, группа монахинь и целый, блядь, хор, чтобы это провернуть.
— Горячие монахини? — улыбается Роум.
Ноа толкает его в руку.
— Ты же попадешь в ад, ты же это знаешь, правда?
— Вероятно, именно там будут все самые привлекательные стриптизерши, — пожимает плечами Ром.
— Вернемся к делу, придурки, — Себастьян прищуривается, глядя на них.
Вот тогда я понимаю, что Себастьян настроен серьезно. Он не ввязывается в ссоры с остальными участниками группы. Он предельно сосредоточен.
— Я понимаю, что это звучит немного радикально, — говорит Себастьян.
— Возьми круче — это полный абсурд.
— Но… — он кладет руку на стол передо мной. — Мы уже досконально знаем эту индустрию. Я умею распознавать таланты. А ты сейчас зациклен на деловой стороне вопроса.
— Подожди, — я поднимаю руку перед собой. — Какое это имеет отношение ко мне?
Парни переглядываются, но Себастьян продолжает говорить.
— Ты, очевидно, тоже в этом замешан.
— Очевидно?
— Очевидно, — повторяет Ром для пущей убедительности, или потому что он тот еще мерзавец. Скорее всего, и то, и другое.
— Как будто у меня и так мало дел, чтобы еще и вас четверых доставать каждые пять секунд, — я удивленно поднимаю бровь, глядя на Себастьяна.
— Слушай, чувак. Я понимаю, это звучит чертовски дико. Но ведь мы этим и занимаемся, верно? Когда в последний раз наша команда сидела сложа руки и делала что-то предсказуемое?
— Никогда.
Уверен, он задал риторический вопрос, но я не могу не напомнить ему, что они постоянно доставляют мне головную боль.
— Именно, — он отмахнулся от мысли, что я его подколол. — Мы уже давно недовольны делами в «Neon Records», ты же знаешь. И после всей этой фигни с Эл, честно говоря, мы ни за что не будем продлевать контракт, как бы они нас ни доставали и ни размахивали перед нами какими-то привилегиями.
Его заявление не стало неожиданностью. Элоиз не стала ничего предпринимать против лейбла после всего произошедшего. Возможно, в глобальном масштабе это и не их вина, но Сайрус работал под их эгидой, и то небольшое доверие, которое существовало, исчезло. Не говоря уже о том, что они уже много лет не относятся к группе как к людям.
— Значит, ваше решение — создать собственный бренд, вместо того чтобы искать подходящий?
— Они сами говорили, что в конце концов люди переключатся на что-то новое и интересное, — Себастьян откидывается на спинку кресла. — Я не думаю, что это произойдет в ближайшее время, но мы все знаем, что эта индустрия перемалывает людей и выплевывает их в любой момент. Нам нужно начать думать о долгосрочной перспективе. О большой картине.
— Кто ты, блять, такой и что ты натворил с участниками «Enemy Muse»? Меня разыгрывают, да? Или ты наконец-то повзрослел?
— Ой, значит, папочка мной гордится? — Себастьян легонько толкает меня в руку, и Ноа смеется.
— Нет, я отдаю всю заслугу Кэсси и Мэри, — я машу пальцем, переводя взгляд с одного на другого. — Это единственное объяснение тому, почему вы все так ясно мыслите.
— Вполне справедливо, — Ноа пожимает плечами, даже не пытаясь это отрицать, потому что все мы помним, в каком они были состоянии, прежде чем нашли достаточно сильных женщин, которые помогли им взять себя в руки.
— Черт, — я почесываю затылок.
— Черт возьми, «нет» или черт возьми, «мы это сделаем»? — Себастьян поднимает бровь.
Я сдерживаю эмоции и смотрю ему в глаза.
— Черт возьми, в смысле, «какого черта я вообще это обсуждаю»?