Страница 56 из 63
Я готова рассказать о плохом, ужасном и невообразимом. Мне все равно, если кому-то другому будет тяжело это услышать. Это существует. Это делает меня тем, кто я есть, и я больше не собираюсь прятаться от того, что произошло, чтобы другим было комфортнее.
— Тогда я попрошу их назначить время, — Эдриан сжимает мою руку.
Видимо, он видит, что происходит у меня в глазах, потому что его большой палец задерживается на моей коже и скользит по ней взад-вперед.
— Как дела, Эл? — спрашивает Роум.
Я оборачиваюсь и вижу, что он наклонился вперед, уперев локти в колени. Похоже, эти двое читают меня как открытую книгу.
— На удивление, стало лучше, — говорю я. — Ситуация была непростой, но знать правду лучше, чем когда за мной гналась эта безликая тень.
Ром кивает.
— Ты чертовски крута, я тебе это давно говорил?
— Я училась у лучших.
Ром улыбается, но в его улыбке нет обычной уверенности. Его взгляд падает на маленький пластырь у меня на шее, и я опускаю подбородок, пытаясь его скрыть.
Я прекрасно понимаю, что все могло быть гораздо хуже, и порез на горле — неприятное напоминание о том, что Сайрус меня и так задел. Не знаю, что бы случилось, если бы не появились Эдриан и Себастьян. Честно говоря, мне до сих пор тяжело об этом думать.
— Ну, я пойду, — Ром хлопает себя по коленям и встает.
Он привлекает внимание проходящей мимо медсестры, глаза которой расширяются при виде его, после чего она с покрасневшим лицом спешит по коридору. Этот мужчина словно магнит.
— Помни, интервью, — Эдриан указывает на него. — Ответь на сообщения.
— Понял, капитан, — Ром насмешливо салютует ему и выходит из комнаты.
— Придурок, — пормочет Эдриан.
Я хлопаю его по руке.
— Ах, ты же знаешь, что любишь его.
— Нет, — Эдриан качает головой. — Я люблю тебя. Остальные участники группы просто терпимы.
— Тебе не все равно, — я легонько толкаю его локтем. — Сообщи прессе.
— Ну все, — Эдриан, не обращая внимания на капельницу и ножевое ранение, протягивает руку, хватает меня и тащит на больничную койку рядом с собой.
— Эй! — вскрикиваю я от неожиданного движения. — Ты же должен выздоравливать.
— Ты тоже, — палец Эдриана нащупывает мою челюсть, осторожно обводя пластырь на горле.
— Это просто царапина, — я отталкиваю его руку.
Эдриан пожимает плечами.
— То же самое.
— У тебя ножевое ранение.
— Вопрос спорный. Я чувствую себя хорошо.
Он обхватывает рукой мои волосы сзади и притягивает мое лицо к своему, даря мне страстный поцелуй. Мои губы все еще опухшие и болят после прошлой ночи, когда он не мог оторвать от них глаз.
Он целует меня так, словно напоминает себе, что он жив.
Он притягивает меня ближе, и мое тело прижимается к его. Я провожу руками по его груди, скользя там, где не следует, и заставляя его вздрогнуть.
— Прости, — я отстраняюсь и осматриваю его так, будто его рана вот-вот откроется и начнет кровоточить.
То, что у меня все на удивление хорошо, не означает, что нет побочных эффектов. Например, постоянное ощущение крови Эдриана на моих руках. Или затянувшийся страх потерять его. Странные мелочи, которые оставляют след в более масштабном событии.
— Со мной все в порядке, Эл, — Эдриан нежно поглаживает мою щеку. — Нож — это пустяк.
— Да что ты? — закатываю я глаза, не веря своим ушам.
— Это правда, — он притягивает мой лоб к своему. — Единственное, что может причинить мне настоящую боль, — это потерять тебя.
В этом комментарии удивительно сочетаются сила и уязвимость. Готовность признать свою слабость. Понимание того, что, поступая так, он передает мне секретный фрагмент и доверяет мне его.
Поверьте, я однажды сломалась и больше никогда не планирую этого делать.
— Я обещаю никогда не причинять тебе боль, — провожу пальцем по линии его челюсти. — По крайней мере, не намеренно. Не держи на меня зла, если я буду тебя ощупывать и наткнусь на ножевое ранение.
Эдриан запрокидывает голову и заливается смехом, таким, каким он обычно смеется только в моем присутствии.
— Я выживу.
— Лучше бы так и было, — я прижимаюсь к нему, а он обнимает меня, укутывая в кокон рядом с собой на кровати. — В том автобусе я думала только о том, что сказала тебе, что мы проведем остаток времени вместе, и что мы уже могли бы оказаться в конце.
— Это было не так.
— Это могло бы быть так, — я вздыхаю, невольно чувствуя себя немного подавленной.
Эдриан наклоняется и прижимается лицом к моей макушке.
— Я бы все равно не пожалел, если бы это было так. Потому что у меня была ты.
— Это ужасно романтичный комментарий с твоей стороны, Эдриан Хейл, — я утыкаюсь лицом ему в грудь и скрываю улыбку.
— Ты пробуждаешь во мне это, Элоиз Кейн.
— Тогда, конечно же, — я улыбаюсь. Если это моя награда, я планирую продолжать делать то, что делаю.
Глава 34
Эдриан
Не знаю, понимает ли это Элоиз, но она мертвой хваткой схватила меня за обе руки. Глаза у нее закрыты, и она тихо шепчет себе под нос.
— Эл, — я сжимаю ее руки. — Ты произносишь заклинания так, будто занимаешься вуду, в котором тебя постоянно обвиняет твой брат.
Она приоткрывает один глаз, смотрит на меня и улыбается.
— Говори, — я откидываю волосы с ее лица и заправляю их за уши.
Сегодня ее светло-каштановые волосы находятся в своем естественном, идеально прямом состоянии, и я понимаю, как они отросли. Свисают до самого пупка, ниспадая на плечо.
— Я принимаю правильное решение, да? — она сжимает мои руки сильнее, словно это возможно. — Отговори меня.
— Этого не произойдет.
— Хорошо, тогда уговори меня.
— Перестань зацикливаться на своих мыслях, ты справишься, — я подхожу ближе и замечаю, что у нее перехватывает дыхание. Если мне придется отвлекать ее тем, что она не может сдержать реакцию, когда я так близко, я не против.
— Это всего лишь интервью, — она расправляет плечи, словно готовится к бою.
Я киваю.
— Просто интервью.
Наверное, это самый крупный скандал в ее карьере, хотя я так не скажу. Нелегко показывать свои раны кому-то, тем более прессе. Я до сих пор пытаюсь рассказать Элоиз о некоторых своих травмах, и она — девушка, в которую я безумно влюблен.
Элоиз входит в комнату, где находятся незнакомые лица, чтобы рассказать о нападении, совершенном ее насильником.
От одной только мысли об этом у меня до сих пор подступает тошнота, и мне приходится постоянно напоминать себе, чтобы я не преследовал его в тюрьме.
— Что это было? — Элоиз проводит пальцами по моей груди. — Ты просто ушел куда-то в темноту.
Она умеет читать людей так, что от нее невозможно ничего скрыть, поэтому я даже не пытаюсь, предпочитая вместо этого поцеловать ее. Судя по ее вздоху, это застает ее врасплох.
Я обнимаю ее щеки и уношу все ее сомнения, наслаждаясь тем, как она смягчается, как всегда, когда я прикасаюсь к ней. Я уже не понимаю, как я столько лет сопротивлялся ей, потому что не могу представить себе ту мрачную пустыню, какой была моя жизнь до того, как Элоиз разбила в ней целый сад.
— Прекратите, голубки.
Что-то ударяет меня по виску, когда голос Себастьяна прерываетл наш момент.
Ему повезло, что он брат Элоиз и мой друг, потому что, когда я смотрю вниз и вижу, что он бросил в меня ручку, мне так и хочется его ударить.
— Тебе повезло, что это не попало в нее, — я сердито смотрю на него.
— Не собирался, — он прислоняется к стене и скрещивает руки на груди. — Я меткий стрелок.